Нолик и двоичный код

Счастливый новоиспеченный отец с трепетом взял малышку на руки и улыбнулся уставшей, но радостной Фир. Но вдруг ее лицо исказилось в гримасе боли, и на свет появился еще один ребенок – мальчик. Но никто не обрадовался его появлению. Он ни на кого не был похож, и на его теле отсутствовало родимое пятно. Фир долго отказывалась брать его на руки и даже кормить, но вскоре материнский инстинкт взял верх, и малыш получил свою долю ее любви и ласки. Инт же не смог преодолеть свою неприязнь к сыну и страх перед неизведанным, поэтому отдал все свои отцовские чувства дочери, которую назвал Миа.

Казалось бы, все тревоги и печали позади, и теперь они заживут вчетвером долго и счастливо. Но Фир простудилась, и ее ослабленный родами организм не смог справиться с болезнью. Через две недели после рождения двойняшек она умерла.

Перед самой смертью, глядя на плачущего у ее ног возлюбленного, Фир попыталась подняться и с трудом произнесла:

– Инт…

– Любимая, тебе нельзя подниматься. Лежи, набирайся сил, ты обязательно поправишься.

Ты так мне нужна! Как я буду жить без тебя? Как я буду дышать, если тебя больше не будет?!

– Ты должен жить ради наших детей. Пообещай мне, что позаботишься о них после моей смерти.

– Но… ты не умрешь!

– Пообещай!

– Я обещаю, любимая, клянусь!

Из последних сил Фир подняла руку, чтобы коснуться щеки любимого, посмотрела долгим нежным взглядом на детей, мирно посапывающих рядом, и скончалась. Инт был безутешен. Собрав самые красивые камни в округе, он похоронил Фир в ее любимом месте с видом на маленький пруд, вокруг которого цвели маки.

На стене он нацарапал ее имя и знак «9».

Ему ничего не оставалось, как взять детей и идти к родителям просить помощи и, если получится, убежища. Бережно укутав в единственное одеяло Мию, он хотел было оставить сына на верную смерть в этой отрезанной от людей пещере. Но, вспомнив, как Фир перед смертью умоляла его позаботься о детях, не смог нарушить свою клятву, данную любимой.

Под покровом ночи он знакомыми с детства переулками крался к родительскому дому, и тут его осенила мысль: оставить сына у дверей монастыря.

«Ведь монахи, посвящающие себя служению богу и смирению, не смогут бросить на произвол судьбы невинное дитя, особенно, если им не будет известно, что ребенок – плод запретной любви», – убеждал себя Инт. Так он и поступил. Но подобная мысль, видимо, пришла в голову не только ему: у дверей монастыря Инт увидел корзинку с новорожденной Девяткой.