Три сестры. Диана

Да и у вас ещё пара дней есть, на довольствие встать, обжиться, хоть немного по части пройтись. Пойдёмте, я вас передам на заселение. - Понял он причину моего смеха, - Часть у нас уже обжитая, здесь военные на постой встали ещё в русско-японскую, до революции.

Уже после кучи всяких оформлений, подписей и записей, мы наконец-то шли к положенной нам комнате в офицерском общежитии. Но чем ближе мы подходили, тем все больше узнавания было у нас с Генкой, как-то странно знакомо выглядело это самое общежитие.

- Здесь царская кавалерия стояла, потом конная Красная армия.

- Конюшня? - переспросила я.

- Да, так что вы не сомневайтесь. Здание хорошее, тёплое, - заверяли нас, пока я пыталась сдержать смех.

Но смех закончился, когда мы вошли в стойло, теперь нашу комнату. Деревянные полы, окно под потолком, восемь самодельных солдатских табуретов, составленных вместе, и видимо должных заменять кровать. И вместо ковра политическая карта мира на стене над ними.

Гена сложил чемоданы в углу и куда-то ушёл. Я опустилась на одну из табуреток и пробежалась взглядом по стенам. Когда-то мой отец, принимая решение о переезде, говорил, что его дочери на ферму работать не пойдут. Знал бы папа, что на ферме, пусть и бывшей, я буду жить.

Генка несколько раз прибегал, снова убегал, схватил свой чемодан с куревом, ушёл куда-то с ним. А через пару часов в комнате появилась железная кровать с сеткой, два матраса, ватное одеяло и две подушки, стол, и умывальник.

- Ген, а где твоё курево? - спросила я, не понимая, что происходит.

- Дин, а я больше не курю, - засмеялся он в ответ.

Кухня, как и душевая, и туалет были общими на всё общежитие. На кухне для нас нашлась и кастрюлька, и пара тарелок. На первый ужин я распаковала мамины запасы, что она собрала мне в дорогу. В тот вечер, пока Генка расставлял по комнате непонятно каким образом добытые вещи, я варила гречку с тушёнкой.

- Ребят, - подошёл к нам один из соседей. - Можно у вас попросить тарелку каши. Жена беременная, запах учуяла и всё.

- Да можно конечно, - почти хором ответили мы.

- Держите, молодёжь. От нашего так сказать стола, - постучал он вечером и протянул доску, на которой на сковороде ещё шипели несколько рыбьих тушек.

- Ой, спасибо, но... - я неловко себя почувствовала.