Царевны. Хранитель дождя

— Я знала, что ты вернешься! Верила в это! — выпалила она, скидывая со своих плечь кузовок и прижимаясь к нему, обнимая. — Я чувствовала, что твое существо не до конца стало мрачным. И ты поможешь нам.

Он как-то хмуро улыбнулся краешком рта, и быстро стянув со своей спины суму, достал оттуда небольшой букетик полевых цветов. Протянул ей и тихо сказал:

— Возьми, это тебе.

— О, благодарю, — ответила Океана, и кокетливо улыбнулась ему.

—На твоем месте, царевна, я бы не стал так радоваться моему возвращению, — выдал он хмуро.

— Я вернулся только из-за жителей планеты, чтобы помочь им освободится от драконьего рабства.

— Да, я все понимаю, Магури, — проворковала Океана, заглядывая в его глаза. — Ты очень добрый, я всегда это знала, потому и решилась на этот безумный шаг — освободить тебя их рабства драконовых.

— Ты должна снова рассказать мне ваш план. Я подумаю, как лучше его осуществить.

— О, я так рада, что ты все же с нами.

Океана уже не слушала его. Она видела, что его глаза горят словно тысячи огней, и потому сама приникла к мужчине сильнее, целуя его в губы. Долго, страстно, нежно. В этот миг она поняла, что всей душой любит Магури, и что он единственный из цетурианцев – мужчин смог покорить ее сердце. Тысяча поклонников и всё были не те. Лишь он один смог зажечь любовный пожар в ее существе.

На ее удивление, и сам не понимая зачем это делает, Магури ответил на ее поцелуй.

Неистово прижал стройный стан Океаны к себе, и жадно прошелся лаской по ее губам. Тут же спохватился, понимая, что не должен показывать ей, что она нравится ему, отстранился и заявил:

— Если ты и дальше будешь меня уговаривать меня своими поцелуями, то я, наверняка, даже на подвиг какой решусь, — пошутил он, улыбаясь.

Она же в ответ снова нежно поцеловала его.

Ее любовный напор, и взгляд полный страсти, вызвали в душе Магури небывалый вожделенный отклик.

Он тут же сгреб девушку в охапку, поднимая на руки, и неистово целуя. Он ощущал, что в эти мшновения, в этом мире не существует ничего кроме нее и ее сладких губ, которые манили своей сладостью.

Когда Магури пришел в себя, очнувшись от любовного наваждения, Океана вздрагивая лежала под ним. Понимая, что опять произошло соитие, и он опять не контролировал свои эмоции, а словно одержимый овладел девушкой, он нахмурился.