Сократ из Лондона

Заверил, что никаких наездов со стороны рабочих больше не будет. Объяснил, что особо горячий, с молотком просто друг погибшего строителя. И его можно понять. Но скоро он остынет и снова станет хорошим парнем.

"Омара Хайяма" звали Ахмад. И я вам клянусь, так приятно мне еще ни с кем не работалось. Так вежливо и интеллигентно со мной еще никто не говорил. Тем более на стройке, по рации. А, согласитесь, это очень странно вместо привычного: "Але, ты че, плохо слышишь? Давай наверх!" Услышать: "Брат мой, подними чуть выше, пожалуйста.

Утро следующего дня я опять начал с чашечки кофе с Ахмадом. И тут он меня еще больше удивил. Оказалось, что он самый настоящий суфий! Как Омар Хайям! И тоже, как и я, занимается духовным развитием. Только я – мудростью с еврейскими корнями – каббалой, а он мусульманской мудростью. И оказалось, что в наших знаниях так много общего, что из-за увлекательной беседы он с каждым днем отпускал меня на кран все позже и позже. И вместо 7.15 я иногда начинал работать около 8.

Как-то одним утром Ахмад мне говорит:

– Ты видел, что все мои ребята каждый день молятся? Так вот, до того, как погиб Амир, молились только пару из них. Как им объяснить, что Всевышний – это закон любви, которому нужно соответствовать, а не просто просить избавить от несчастий.

– Точно. И что это соответствие Высшей Силе достигается молитвой не за себя, а за других. И только тогда и у тебя самого все будет в порядке.

– Верно, Эйтан. Все как у нас.

– Слушай, Ахмад. Может, мне сегодня все-таки залезть на кран?

Не знаю, возможно, когда-нибудь я бы стал приходить на работу только побеседовать с Ахмадом, но дней через десять меня послали на другой объект и наша "служебная дружба" закончилась.

На прощание мы обнялись, как настоящие братья. Несмотря на то, что я еврей, а он араб, то ощущение духовной близости, которое между нами возникло, останется со мной навсегда.

И закончить я хочу словами об этом мудрого Омара Хайяма:

"Ты думал ли о том, что предок наш – Адам?

Хоть мы разобщены благодаря векам,

Чужими кажемся и чуждыми друг другу,

Родство – мое с тобой – нельзя оспорить нам.

Дед Мороз из будущего

Дед Мороз посмотрел на себя в зеркало лифта, достал из кармана фляжку, глотнул, улыбнулся и нажал на кнопку 20.

Катя зашла домой и сняла маску. Саша подбежал к ней с елочной игрушкой в руке и с волнением спросил:

– Ну?

– Да, я беременна.