Рыжий - цвет измены

Да, суматошная и разноцветная столица. В ней множество запахов, людей спешащих. А здание, у которого мы так вдвоем сплотились, похоже на старинный ветхий замок среди обычных сереньких домов. Замок, где из острых шпилей башен остаточная магия всполохами редкими или стройным радужным дымком уходит в небо. Высокое такое. Красивое.

- Закрытые прокуратские лаборатории.

- Точно. Мы в них были на экскурсии лет пять назад. Но, дальше холла и выставочных стендов не прошли, - ошеломленно глянула я в глаза мужчине. – Нельзя было.

В глазах этих сияло превосходство, но без надменности. Скорее назидательно-учительское:

- Дипломный твой проект, Мёда. Тебе ведь отказали в здешней практике?

- Да.

- А вот сегодня мы туда идем. Как твой проект именовался?

- «Влияние отдельных ароматов и их составов на жизненные установки не обладающих магией людей»…

Хоб побери, я виновата во всем случившемся сама! Всё этот наш целительский цинизм и стойкая уверенность «Я ж скоро уезжаю!». Мы целовались с господином капитаном, как нищие, дорвавшиеся после голодовки до еды.

Мы начали это делать еще в столице на пороге ресторана, потом продолжили в полутемной и болтающейся на волнах каюте, в которую попали… магическим подвалом. А чем еще? Неважно! Мы это делали так самозабвенно и яростно, что, если б не качающаяся обстановка, я все равно ухватилась бы обеими руками за опоры. По-моему, от балдахина. Голыми уже руками. Качалась между ними вся зацелованная и нагая, как первородный грех, а он… вдруг, оторвался от губ моих и попятился назад. Назад, от меня, обалдевшей, дышавшей тяжело уже и не знающей, рвануть от злости к замкнутой двери или от нетерпения к нему?

- Мёда? – он неприемлемо неспешно расстегивал на литой своей груди рубаху. – Ты так прекрасна.

- Хоб тебя дери!

- Я в жизни ничего прекраснее не видел.

Его глубокий вдох, мой ненасытный стон:

- Иди ко мне или…

- Сокровище мое, закрой глаза.

- Зачем?

И я всё прекрасно вижу! Его, полный неуместных восхищений взгляд, его готовность абсолютную и потому, когда меня накрыли сверху снятой, наконец, рубахой, не выдержала, не стерпела:

- Какого хоба, Бастиан?!

- Прости, но не могу.

И я бы вырвалась и вмазала ему, но тоже не смогла – меня предусмотрительно сгребли руками. И прошептали в ухо:

- Ты должна быть полностью моей. До мелкой родинки за ухом.

- Бастиан, что ты несешь?

- До самого последнего мгновения.

- Я тебя убью!

- До выдоха.

- Пусти!

- Нет. Единственный выход - я на тебе женюсь.