Ассасины. Ее катализатор

Глупое досье! Какая разница вообще, что там написано?

– Вы – принцесса, – мягко сказала я. – Вам проще. А возможно из этого досье складывается дальнейшая жизнь других знатных девушек.

– Кого будет интересовать маленькая строчка о ночной вылазке в досье? Я понимаю, что лет пятьдесят, это было бы позором. Но сейчас… Хотя… Может я ошибаюсь. Я же не видела толком ничего. Не знаю, как живет простой народ. Узнаю мир только сейчас, но это уже правление Шафрана.

– Вы считаете, что поступок Сары не допустим?

– Конечно. Друзья так не поступают.

Она испугалась свое матери. Трусиха!

– Почему Шейла ничего не рассказала?

– Она попыталась, но Сара все отрицала. А предоставлять доказательства… Пришлось бы открыть правду, что они будут делать платья не только из материалов, предоставленных для всех. А сестра тоже дуреха была. Решила платье важнее. Хотя, кто знает. Может она решила побыть благородной.

– Тем не менее… Они все еще общаются.

– Да. Но уже не близкие подруги. Не знаю, как Шейла ее простила. Для меня очень важно, чтоб человек был преданным.

Это она тогда испугалась из-за простой вылазки, испугалась своей материю. А как она себя поведет, когда выбор будет сложнее? Королева должна быть смелой. Быть женой короля… Это не всем по плечу. Я уверена, что многие девушки этого не осознают, которые вскоре прибудут сюда.

– Возможно.

– Моя мать… Она любила отца. Хотя ей было непросто. С его-то характером. Но… еще тяжелее ей было быть королевой. Быть той, на кого может обрушиться следующий удар, чтоб добраться до короля.

Она была надежным тылом, даже если не одобряла половину его действий. Но она… потрясающая. Я бы так не смогла. Она горевала, когда умер наш отец, но… мне кажется, что она и выдохнула. Стала даже моложе.

Я сидела удивленная историей о Сара и Шейле, о матери принцесс и мачехе Шафрана, о прямолинейности и искренности Шарлиз. Может ли замышлять что-то плохое человек, который так открыто все выкладывает? Жизнь всегда показывала, что нельзя отбрасывать подозрения. Даже если очень хочется.

– Ваша мать на заслуженном отдыхе, я полагаю.

– О, да. Надеюсь, что когда-нибудь она заведет любовника.

– Чего? – чуть не поперхнулась я.

– А что? Тайного… Хотя… кто из ее ровесников на это согласится? Никто, наверное. Но я бы хотела, чтоб она была счастлива.

– Вы…

– Смешная и странная? – улыбнулась Шарлиз с легкой грустью.

– Очень заботливая. И современно мыслите.

– Я знаю. Часто сталкиваюсь с непонимание. Потому и присела к вам на уши. Вы уж извините.