Обмануть судьбу

Трудно объяснить, откуда бралось это знание, знал и все. Поэтому не стал ложиться спать, ценя последние минуты рядом с любящими его людьми. Вряд ли Дина будут любить и беречь в школе. Слухов про императорский гарем ходило много и ни одного хорошего. Иначе старейшины пристроили бы туда своих сыновей.

В управу свезли со всех окрестных деревень молодых ребят и Дин вдруг понял, что он другой. Отличается от всех. Впервые серьезно задумался, кто он и откуда. На фоне сверстников Дин выделялся и ростом, и внешностью. В основной массе, деревенские были круглолицыми и коренастыми, а Дин стройным и тонкокостным.

И лицо у него худое, выделялись скулы, а не щеки. Волосы гораздо светлее. Любой сразу скажет, что Дин не принадлежит клану Достойных Ликов, только кого это волновало. Положено от каждой деревни одного отправить в гарем, отправили. Зато своего парня сумели сберечь, этому радовались в деревне Дина.

- Читать, писать умеешь? - на всякий случай спросил один из сборщиков, который помоложе. В деревню они приезжали регулярно, им не было разницы, что собирать.

Налоги, курей или парней для императрицы.

- Умеет, - ответил за Дина отец, надеясь, что тогда сына не пошлют на тяжелые работы.

- Надо же, грамотный нашелся, - сборщики захохотали. - Один на всю округу. И кто тебя научил?

- Сам научился, - Дин не понимал чужого злого веселья.

- Ты в самом деле из клана Достойных Ликов? - все же усомнился пожилой сборщик. - Больно высокий для Достойного. И волосы у тебя прямые.

- Травы много ел, вот и вытянулся, - признаваться, что не свой, не стоило.

Дин опасался, что клан потом отыграется на родителях.

- И что за трава такая? - третий сборщик был коротышкой.

- Бальзамика.

- Врешь, - сборщики опять захохотали. - Ты бы сдох сразу.

- Ну-ка, - пожилой ухватил Дина за локоть и закатал рукав старой рабочей рубахи. - Бальзамика следы оставляет. Проверим сейчас. Прямо с поля, что ли, прибежал?

- Проверяйте, - пожал плечами Дин, удивляясь, какие глупости интересуют людей. Или такая скучная работа, что любому развлечению рады.

На семейном совете он убедил родителей, что добрую одежду не станет надевать. Никакого позора в этом нет. Ему некуда и незачем наряжаться, а крепкие вещи при случае и продать можно. Мало ли год неурожайный. Вдруг болезнь прихватит. Отцу придется одному работать и на поле, и во дворе. Мама опять заплакала, но Дин стоял на своем. Он пойдет в старом, красоваться нет причин. Жадность сборщиков известна, отберут запросто новую рубаху.