Противоположные начала

Он медленно поднялся со своего места, убрал все принадлежности, которыми пользовался во время ритуала, со стола, глубоко вздохнул и нехотя начал:

— Солнце борется с ночью, лето с зимой, жизнь со смертью, но всё это — часть великого колеса перемен и никакое из указанных явлений не является злом. Солнце даёт жизнь, а ночь — покой и прохладу, лето — плоды и летние гуляния, а зима — время для досуга и зимних праздников, жизнь — это жизнь, а смерть — обновление жизни.

Велеслав не совсем понимал такое толкование старого волхва.

По его словам, то, что показало видение, было ни что иным, как борьбой жизнью со смертью, борьбой света и тьмы, борьбой добра и зла.

— И что же такое зло? А добро? Почто прямо не говоришь? — Велеслав начинал злиться, и уж было пожалел, что вообще пришёл, но Наволод продолжил говорить в своей манере.

— Когда чёрный бог и белый бог становятся единым целым — обнаруживается «я». Сознание — это белый бог, тело — это чёрный бог. Я — это чёрный бог и белый бог...

Велеслав не дал договорить волхву, он резко поднялся со своего места, так, что лавка, на которой он сидел, повалилась назад с громким стуком, и с негодованием начал:

— Наволод, не сочти за дерзновение, но я пришёл за ответами, а не за загадками!

Волхв даже глазом не повёл, он смиренно оставался на своём месте и с интересом наблюдал за сменой поведения своего гостя.

— Ты избрал свой путь, Велеслав. Но ты ещё не знаешь, куда он тебя приведёт. Все ответы лишь в твоей голове, и только от тебя зависит исход.

Каждый сам для себя толкует видения. Ты всё поймёшь, и совсем скоро всё изменится.

— Благодарю, — только и проронил Велеслав, и уж было собирался выйти из избы, как волхв остановил его.

— Обожди, Велеслав. Есть кое-что ещё. — Наволод долго не решался произнести самого главного, но он знал, что это лето у него последнее, поэтому промолчать он не имел права. — Навью тебе предначертано править, какой бы ты не выбрал путь, все тропки тебя к одному лишь приведут...

Велеслав бежал, не разбирая дороги.

Лёгкие уже горели, но остановиться он не посмел. Ночь уже опускалась на их деревню, до дома было всего пару вёрст, ноги сами несли его к избе. Как только Велеслав забежал во двор, замкнув за собой калитку, опустился он наземь, тяжело дыша, и вновь образ ворона возник у него перед газами. Слова Наволода звучали набатом в его ушах, так, что хотелось закрыть их ладонями, отрешаясь от внешнего мира, и забыть всё, как страшный сон.