Противоположные начала

— Две смерти — не к добру, значит и третьей скоро быть. Надобно куколку к телу положить, чтобы третьей была...

— Я понял, Ягла. — кивнул Беломир, махнув Святогору, а когда тот подошёл, шепнул ему на ухо задание.

— Сделается. — произнёс тихо Святогор и зашагал к открытой двери, скрывшись в сумраке двора.

Причитания и заунывный плач стоял в избе до темна, Ягла старалась не отходить ни на шаг от Беломира, гладила его, приговаривая:

— Не серчай уж на брата, Беломир, не мог он по-иному поступить. Это долг его.

— Смирился я уже, Ягла.

— Беломир погладил девушку по руке, с пониманием глянув в её раскрасневшиеся от слёз глаза. — Не держу я зла на Чернобога, на то его воля, знать, понадобился ему мастер там.

Ближе к ночи изба опустела. Все зашагали на поляну к ярко-полыхающему погребальному костру. Наступило время крады. Дети отправились в дом Яглы с Купавой, чтобы приготовить поминальную еду, да хмельного мёду, Беломир со Святогором стали готовить тело к выносу, разрезая ножами верёвки. Обереги Данилы, куколка и другие дорогие ему вещи оставили при нём.

Дорогу за похоронной процессией заметали по направлению от избы, чтобы душа не заплутала в собственных следах. Огонь забрал Данилу быстро, под обрядовые песни и молитвы, не осталось ни следа. Беломир с Яглой покинули поляну самыми последними. Долго стояли они обнявшись, глядя на тлеющие угли, а затем пошли в избу Яглы, где их встретили дети и Купава.

— Заходьте, всё готово. — Купава уже сидела за столом, на котором дымилась горячая каша да блины.

— Хмельного медку сейчас подам.

Пока Купава разливала по чаркам напиток, Ягла и Беломир сели рядышком, напротив Василисы и Святогора, однако за трапезу приниматься не спешили.

— Никаких трав я не добавляла. — Нахмурилась Купава, увидев замешательство в глазах только прибывшей пары. — Молоко, зерно, да маслице с мёдом. Ну, хотите, брюквы наварю?

— Не нужно. — отрезал Беломир, придвинув к себе плошку с кашей. — Садись уже, опрокинем по чарке.

Ягла тоже принялась за еду, пригубив немного хмельного напитка, Беломир же больше выпивал, чем ел.

Через пару опрокинутых чарок взор его помутился, глаза заблестели, язык стал заплетаться.

— Велеслав, наверное, у себя в палатах чёрных пирует. — хмыкнул он, доливая себе питьё, чуть пошатываясь.

— Кто такой Велеслав? — заговорчески шепнула Купава Ягле. — Не первый раз слышу о нём, а никогда не видала.

— И не увидишь. — Беломир услышал шёпот Купавы и поспешил объясниться, говоря медленно, нарочно растягивая слова.