Точильщик

Но, во всяком случае, она спокойно спала под охраной Лебика, стелившего свою постель под ее дверью.

Наученная горьким опытом первого брака, она отказывала своим многочисленным обожателям, толпившимся в магазине. Они оживляли торговлю, но оставляли спокойным ее сердце.

Так прошло три года.

Двадцатилетняя вдова вела размеренный образ жизни, иногда, правда, она размышляла о странном оцепенении, время от времени охватывающем ее и заканчивающемся тяжелым сном. Она втянулась в эту однообразную жизнь, которая оборвалась самым неожиданным образом.

А произошло это так.

Однажды на рассвете Лебик постучал к ней в дверь и поведал о том, что пятнадцать минут назад он был разбужен громким стуком в дверь. Но когда он ее открыл, то увидел на пороге раненого молодого человека, лежащего без чувств.

– И что ты с ним сделал? – спросила Лоретта.

– Оставил его на месте.

Госпожа Сюрко тотчас же велела перенести его в дом, в комнату Сюрко, и послала за доктором.

На протяжении пяти последующих дней Ивон Бералек, а это был именно он, имел самых заботливых сиделок в лице Лоретты и Лебика, которые дежурили по очереди возле его постели.

Великан Лебик часто говорил своей хозяйке:

– Ты посмотри, какой красавец этот бедняк!

Наконец на шестые сутки, утром, Лебик вбежал к ней в комнату и весело рявкнул:

– Наконец-то наш молодчик очнулся!

– Он знает, где он находится? – дрогнувшим голосом спросила Лоретта.

– Я сказал ему.

– А он догадывается, что я ухаживала за ним?

– Во всяком случае, мне он ничего не сказал об этом. Но он сказал, что хочет видеть вас для того, чтобы поблагодарить.

Лоретта смутилась и направилась в комнату, где лежал больной.

Глава 8

Итак, прелестная молодая женщина, три года назад похоронившая мужа, входит в комнату Бералека, наконец-то очнувшегося после пятидневного беспамятства…

Но где же Пьер Кожоль? Неужели он так и не смог найти своего друга? Он, знаменитый Собачий Нос?

Для того чтобы объяснить это, нам придется вернуться к графу, которого мы оставили рассматривающим дом под номером двадцать на улице Монблан, указанный ему фермером.

– Кажется, это здесь, – размышлял он.

Взгляд Пьера остановился на фундаменте.

– Эге, – произнес он, – вот то, что мне надо!

На пороге, выложенном каменными плитами, ясно виднелись следы крови.

– Да, это здесь, – решил Кожоль. – Ивон должен был пройти через эту дверь.