Притворись моей кицунэ

Акихико же открыл глаза и сладко потянулся на измятой кровати. К его разочарованию, у девицы не оказалось даже хвоста, она была невинна и абсолютна не опытна, как мужчину — ему это льстило, но как обладателя гарема — разочаровывало, ему хотелось новых ощущений. Но, возможно, лисица проявит себя позже, все-таки она была чудо как хороша, надо надеяться, что ее страх пройдет, и демоница еще сможет удивить его.

Вернувшись в свой домик, Лина тут же легла спать, прямо в наскоро повязанном кимоно, волнение начало спадать, и веки тяжелели от усталости.

Император оказался очень искусным в любовных утехах, и боли Лина почти не почувствовала, только стыд и удивление, но, наверняка, она ко всему этому привыкнет со временем.

Утром ее разбудили служанки, пришедшие позаботиться о госпоже, судя по их взглядам, они были очень недовольны измятой за ночь дорогой одеждой, но сказать что-либо не посмели, зато Иоши укоризненно закачала головой, стоило ей только переступить порог.

— Моя госпожа, это очень дорогое праздничное кимоно, с вышивкой золотой нитью, а нижние слои из тончайшего шелка, теперь все измято, так не следует поступать впредь.

Для сна у вас есть другая одежда, — женщина отворила шкаф и указала на тонкий халатик с лотосами.

— Простите меня, Иоши-сан, вчера я была слишком измотана, чтобы задуматься об одежде, — повинилась Лина.

— Господин остался вами доволен, он прислал вам подарок, — женщина тут же довольно заулыбалась, протягивая девушке открытую резную шкатулку, в которой лежали драгоценные заколки, — а еще, он даровал вам новое имя, теперь вас будут называть Хитоми — девушка с красивыми глазами.

— Хитоми… — повторила Лина, пробуя свое новое имя, непривычное, как и все в этой диковинной стране.

— Сегодня мы приступим к занятиям, госпожа Хитоми-сан. Наложница императора должна аккуратно и медленно есть, подавать еду, чай и саке, не разливая их и не издавая звона посудой. Должна уметь развлечь императора. Вы умеете петь или играть на кото, может складываете стихи, или, возможно, танцуете?

Девушка стыдливо покраснела.

Она умела готовить еду и печь хлеб, шить простую рабочую одежду, стирать и убирать в доме, работать в их небольшом огороде, помогающем прокормить большую семью, но даже читать и писать на своем родном языке она не могла, учиться этому ей было ни к чему. Но сейчас, ей было неловко и стыдно, она больше годилась в служанки, чем в императорские наложницы.

— Тогда мы попробуем все понемногу, возможно, к чему-то у вас проявится способность.