Притворись моей кицунэ

Глава 25

Лине сразу же стало неуютно в одиночестве в ночном лесу, наполненным различными шорохами. Луна хоть и освещала лес, словно большой бумажный фонарик, но темные тени принимали причудливые формы и тревожили. Не обладая лисьим зрением, девушка боялась побеспокоить змею или ядовитую многоножку, собирая опавшие ветки, уходить далеко от овражка ей тоже не хотелось. От того, собранная ею кучка хвороста представляла собой жалкое зрелище к тому моменту, как вернулась лисица, таща в зубах тушку какой-то птицы. В больших красновато-рыжих глазах Мицуко отразился немой укор.

Кицунэ обернулась и быстро оделась. Она сама ощипала и разделала птицу, разожгла костер и насобирала еще веток. Вновь разговор между девушками завязался лишь тогда, когда половина зажаренной птицы была уже съедена.

— Вижу, ты скучала по мясу, — сказала Мицуко, глядя как Лина с удовольствием обсасывает тонкую косточку.

— Ты даже не представляешь себе как! Во дворце только и кормят рисом, овощами и рыбой! Но с зажаренном на костре мясом ничего не может сравниться! Только если мясной пирог с луком.

Вот бы сейчас еще картошки, запеченной в углях. И хлеба! Я так скучаю по нашему хлебу.

— Приятно видеть, что хотя бы аппетит у тебя остался лисьим. Я тоже очень люблю мясо и часто отправляюсь на охоту. Меня увлекает охота, этот азарт, когда выслеживаешь, потом крадешься и, наконец, делаешь решающий бросок. Все чувства разом обостряются, а сердце ликует, порой, меня так пьянит кровь добычи, что я увлекаюсь и съедаю ее сырой в лисьем обличье.

Тебе, наверное, невыносимо тяжело быть постоянно запертой в человеческом теле, словно в клетке?

— Я уже привыкла.

— Думаю, я бы не смогла привыкнуть к такому. Анэ Кихимэ говорит, что во мне больше лисы, чем девушки. А в твоих краях все кицунэ с такими волосами? — после охоты и еды, настроение Мицуко заметно улучшилось.

— Нет, не все. У нас бывают и светлые, и рыжие, и темные волосы.

— Как странно. Ладно, давай спать. Завтра с рассветом снова отправимся в путь.

Лина устроилась на тоненьком одеяле, но сон не шел, вместо этого она думала о Чинхо.

Как получилось, что он стал ей дорог? В какой момент это произошло? И почему его не отталкивает тот факт, что она была наложницей императора? Какая странная все же страна и обычаи в ней. И, если бы, не Чинхо, она бы не выжила здесь. С каким трепетом он каждый раз прикасался к ней, словно она хрупкая бабочка или статуэтка из тончайшего фарфора. А как много выражали его глаза, пока молчали губы.