Рассказ «Последний зов»

Танец колдовства, пляска крови, зов…

* * *

Однажды попросишь раскрыть свою душу, и в ней загорится садовый фонарь, прогонит холодную зимнюю стужу, растают снега, и отступит январь; с ладоней горячих посыпятся искры и вмиг подожгут полукругом восход; и станет теплее. И мир будет чистый. Уменьшатся горы проблем и забот.А после... в ответ свою душу откроешь. И ветер завоет как стая волков. Седой белизной моё сердце отмоешь, постелишь на землю сто белых ковров... И руки, которые ты целовала, и губы, которые скажут «прощай», — всё сгинет под снегом.

.. и в сердце кинжалом вонзится холодная, злая печаль...Поэт Ампир

Молодой олень выдохся, Курт чувствовал запах его отчаяния. Малыш метался между деревьями, проваливаясь в сугробы и судорожно зовя своих. Можно больше не напрягаться – догонит.

Волк ел по необходимости: даже свежее, теплое мясо не приносило такого удовольствия, как раньше. Он пробовал жить и в городе, питаться, как люди, – было еще хуже. Среди толпы ему то и дело мерещилось лицо Садди… Лучше уж дикая свобода и звериное одиночество.

Он все время пытался убежать далеко, в чужие земли, но все равно оказывался ближе, чем рассчитывал. Злился на самого себя – тысячелетний оборотень привязался к женщине! Пф, смешно! Пусть даже это была женщина с волчьим сердцем.

Но в памяти постоянно вставала их первая встреча. Как она мимоходом, прикладывая снег к следам гарпиевых когтей на его плече, спросила: «А какая у тебя душа – волчья или человеческая?»

Курт яростно рвал олененка на части, забывая глотать.

Вновь убеждал себя, что ему никогда не нравились их отношения, напоминавшие страстное и жесткое танго, танец двух людей, которые любят и ненавидят друг друга.

Он ушёл, когда окончательно понял, что не хочет смотреть, как она стареет и умирает.

Курт поднял окровавленную морду к полной луне, учуяв в воздухе нечто странное. Пахло пламенем, паленой шерстью и человеческой кровью… Не близко. Но очень отчетливо. И кровь… кровь Садди! Он встряхнул большой мохнатой головой, не сразу поверив собственному чутью.

Но спустя мгновение уже нёсся на запах.

Он забыл про оленя, про голод, про весь мир. Понимая, что это колдовство, – как иначе волк мог почувствовать жар пламени и запах крови на расстоянии десятка километров? – он все равно не мог пренебречь опасностью, грозившей когда-то любимой женщине. Все еще любимой?..

«Садди… Куда занесло тебя и что ты творишь?!» — стучало в голове волка, быстрее ветра мчавшегося по лесу.