Камешек в груди

Остаток дня прошёл спокойно, только в столовой всё ещё продолжались споры о дуэлях. И за обедом и за ужином – это было главной темой всех разговоров. На ужине, мне было не до болтовни: меня ждал Кондратий. Так что, по-быстрому прикончив порцию гуляша из говядины, направился к преподавательской пристани.

Ювелир выглядел заморенным, но жутко довольным. Ещё бы, такого количества заказов, как в этом месяце, старик никогда и не видал: на него столько навалилось работы, что и молодого бы уморило.

— Господин Горислав, я совсем ненадолго вырвался из мастерской.

Очень много работы, поэтому сразу к делу. Вот послание от Гордия. — Старик протянул тоненький цилиндрик тубуса, запечатанный с обоих концов.

— Он передавал что-нибудь на словах?

Кондратий покосился на стоявшего рядом Дивея. — Да, но всё это есть в письме. Извините, молодой господин, но мне пора возвращаться.

Помог ювелиру перебраться через борт и, помахав вслед уходящей барке, пошёл навестить сестёр Стоговых.

***

После встречи с Миной, у девушек изменилось отношение ко мне, как будто бы они резко повзрослели.

Это было почти незаметно, но наши обоюдные шутливые подколки стали звучать реже, а в беседах появились темы, ранее бывшие под запретом. Чаще проявлялось, когда в разговоре упоминалось события, происходившие до поступления. Было неприятно наблюдать, как развеселившаяся Смиляна вспоминает о том, как мухлевала с картами на ладье и вдруг резко замолкает: веселья, как не бывало, а гладкий лобик собирается морщинками. Становилось понятно, что она вспомнила о пропавших кораблях и теперь думает, как перевести тему на что-нибудь другое. Попытался им объяснить, что между нами троими можно продолжать говорить свободно, но это мало помогло, видимо Мина чересчур сильно запугал сестёр.

Возле белого корпуса сестёр творилось какое-то нездоровое оживление. Сборище разномастно одетых девчонок столпилось у дальнего торца здания. В центре, окружённые со всех сторон, стояли те самые студентки, которых видел у тела Нестора. Я бы их ни за что не признал, но слишком уж приметные у них были платья: такого же ярко-синего цвета, как и рубашка погибшего дуэлянта.

Не успел подойти и узнать в чём дело, как началось побоище. Это было нечто. Визг девиц, таскаемых за волосы, кровавые полосы на лицах и руках, удары и пинки от стоящих рядом. В начале у меня было желание вмешаться и попробовать их разнять, но увидев ту жестокость, с которой дрались молодые девушки, оно куда то делось, трусливо поджав хвост.