Камешек в груди

И да, тебе привет от Чернавы.

— До свидания, дядя. — Уже безо всякой язвительности, попрощался с Гордием.

Султанат. Северное побережье Италайского моря. Ставка Терниче-паши.

— О, великий! Беда! Само небо прогневалось на нас!

Чиновник, посмевший прервать обед паши, получил подножку и упал ниц. Прорвавшись во внутренние покои, он сумел пробежать всего три шага, до того, как два кривых ятагана прижали его шею к мраморному полу. Злые лица янычар, заранее почувствовавшие на своей спине удары плетей, не сулили чинуше ничего хорошего.

Эти три шага грозили превратиться для них в полсотни полновесных ударов.

— Господин, беда-а. — Придушенно проблеял будущий покойник.

Глупому чиновнику, по мнению янычар, такой проступок грозил даже не усекновением головы, а полноценным колом, а если уж совсем не повезёт – с перекладиной.

Ленивый взмах руки был понят правильно, наточенная сталь, блеснув напоследок, спряталась обратно в ножны.

— О, великий паша! Не изволь гневаться на этого никчёмного слугу, он всего лишь посыльный от вашего брата.

Капитан Агмир, брат великого паши, отправил этого недостойного с письмом. — В руках коленопреклонённого появился рулончик с посланием

Ещё один взмах, и чиновник, всё также держа свиток на вытянутых руках, пополз на коленях к дастархану.

Омыв руки в лимонной воде, Терниче-паша не торопясь вытер руки и, наконец, взял письмо. Убедившись в подлинности печати и в наличии секретного знака, коим являлось обычное пятнышко туши, он сорвал сургуч печати.

Отлетел в сторону стол, а зацепившаяся за массивный перстень шёлковая подушка была безжалостно разорвана.

Потому-то "громоподобный" звук выпавшего из оправы рубина заглушил янычарам следующие слова господина. — Сорок шесть!

Воины султана, как и не разогнувшийся слуга, были слишком увлечены падением крупного драгоценного камня. И поэтому момент, когда пашá потащил из вызолоченных ножен кинжал, они благополучно проморгали. Только, когда перед носом чиновника закапала алая струйка, а он от испуга взвизгнул и резко выпрямился, только тогда телохранители обратили внимание на своего господина.

Терниче-пашá, уже четыре года командующий флотом великого султана, стоял покачиваясь, с собственным кинжалом в груди а на его губах пузырилась кровь. Кинувшиеся к нему янычары не успели его подхватить. Флотоводец, упав на прохладный мрамор, сжал злополучную подушку правой рукой, а левой схватился за ворот халата ближнего охранника.

— Сорок ... пх ... шесть ... пх-ха-а.