Камешек в груди

— Нет, Горислав, плести чары могут далеко не все, я тебе рассказала про сильных, но всё-таки обычных одарённых: видящих и чувствующих силу практиков. Это четвёртая стадия развития, формально, и я и мой племянник достигли этого уровня, вот только огромное значение имеет опыт, объем силы и знаний, у нас с ним он даже близко был несопоставим. А чары могут плести лишь немногие из практиков, самые сильные из одарённых, их называют чародеи, и таких людей очень мало, примерно один на сорок тысяч. Кстати, учитывай, сила с которой они могут выплетать чары растёт до конца жизни, чем старше чародей, тем могущественее его чары.

— В роду твоего отца, все взрослые мужчины были сильными пятёрками, плели могучие чары, но только у прапрапрапрадеда Гордия и Града, проявился талант верховного чародея. К сорока годам он сумел развить свои возможности до поистине выдающихся значений: создавал руны усилием воли. Лютомир был великий человек, почти три века являлся ректором академии чародеев, я, кстати, тоже училась на его факультете.

— Она указала на портрет старика со светящимся копьецом. Следующую фразу Чернава произнесла, выделив её голосом.— За всю известную историю не было ни одного верховного чародея, вышедшего из низов.

Поднялся из-за стола, при этом удивлённо заметил, что подъел всю выпечку с тарелки, подошёл к портрету.

На нём был изображён, уже видимый мной вчера, бородатый крендель в тёмно-серой рясе и плаще с капюшоном. Сколько-то там пра, дедуля Лютомир стоял в непринуждённой позе, вперив свой мудрый взор в неведомые дали.

Без всякой задней мысли, потрогал кругляк амулета на груди верховного чародея. Тут мужик на портрете повернул ко мне голову и погрозил пальцем. После того, как изобразил бешенную лягушку, скачущую спиной вперёд, больно упёрся копчиком в стол.

— Ха-ха-ха. — Раздавшийся смех Чернавы застал меня в длинном прыжке от стены. Отсмеявшись, она сказала. — Извини, Горислав, не удержалась. Портрет раньше висел у него в кабинете академии и дедушка Лютомир очень любил пугать посетителей этими чарами.

Художник тогда написал сразу несколько портретов, а дед соединил их рунами в один, и с тех пор, если его потрогать, он как будто бы движется.

— Тётя Чернава, а вы не могли бы ещё раз открыть ванную комнату?

Блин, что-то я не пойму – это она плачет или смеётся? Закрыв лицо руками, брюнетка сотрясалась всем телом. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха. — Наконец-то, у неё вырвался смех. Ё-моё, а о чём она сейчас подумала... мне просто надо вымыть руки.