Камешек в груди

Он не узнавал никого вокруг и нам пришлось его связать и вызвать знахаря из храма. Мы скрыли это. Такие приступы у него случались и раньше, но всё обходилось, я всегда могла его успокоить и уложить спать. — Она помолчала, а потом резко, почти выкрикнув, добавила. — Я знала, что после ритуала присяги моего мальчика не станет, но не могла больше смотреть, как он превращается в безумное чудовище. У меня оставаласьпоследняя надежда и я попросила Пращуров и Рода, чтобы они мне помогли.

Женщина безвольно осела на песок и горько заплакала.

Через слёзы она продолжала говорить. — У меня не было выбора, наш Горушка очень быстро стал терять разум. Потом, рано, или поздно, кто-то ещё мог погибнуть от рук безумца. Ты сам понимаешь, что ни одни нормальные родители не отдадут свою дочь за такого монстра, наш род ждало неминуемое угасание. Тогда я вспомнила, как мой старший брат, глава рода Рудынских, рассказывал про этот обряд княжьих гридней. Я была тогда маленькой, но, как сейчас, всё отлично помню, он говорил, что несколько десятков лет назад наследник рода Игнатьевых использовал на посвящении вместилище разума Пращуров, а через несколько дней, в казарме дружинных случился скандал. Наследник называл себя чужим именем и убеждал, что он прибыл из другого мира. Когда его пытались успокоить и задержать, он убил кого-то из своих соучеников и умер там же на месте. Ведь присягая князю на верность, гридни также клянутся не причинять вред друг другу во время всего обучения, а эта клятва такова, что за смерть на территории школы убивает мгновенно. — Чернава убрала руки от лица и, приподнявшись на руках, встала передо мной на колени — Горислав, прости меня, если сможешь. Если бы наш мальчик поднёс к алатырю, что угодно кроме родового оберега, то ты бы остался в своём мире, а мой племянник лишился бы разума. Пользуясь незнанием мужа, разговорила Бахтияра, когда тот был у нас в гостях, а затем убедила Гордия, что в обряде нужно использовать именно оберег главы. В нём память каждого главы рода Воронцовых и я молила всех светлых богов, чтобы они помогли найти хорошего человека. Гордий не знал всего этого – это целиком моя вина. — Она замолчала, повернувшись ко мне. Смотреть сверху вниз на красное, опухшее от слёз лицо было неловко, сел рядом с ней и обнял раскаявшуюся женщину за плечи. Долго мы так сидели: я всё обдумывал услышанное от Чернавы, когда, от неудобной позы ноги совсем затекли, очнулся от раздумий и спросил.