Камешек в груди

А с противоположной стороны, до самой реки, была полоса плодородной земли, километров семь шириной, на ней располагалось большое село. Добротные избы с кирпичными печными трубами, торчавшими из красных черепичных крыш, стояли в две линии, образовывая широкую улицу между ними. Позади домов, до самой воды, тянулись поля и огороды, среди которых то тут, то там стояли небольшие баньки. Каждое утро в усадьбу приходило несколько селян на работу. Шестеро молодых, здоровых мужиков занимались строительством новой конюшни, женщины и мужчины постарше занимались облагорожением территории.

Ну, а детвора весь день моталась туда-сюда с мелкими поручениями, они и мусор таскали, который им собирали взрослые в огромных мешках, и приносили на кухню продукты с огородов. Однажды увидал, как толпа ребятишек лет десяти-двенадцати дружно тащат длинные самодельные носилки. Подумал тогда, что что-то случилось, а оказалось они несли на кухню улов с реки – толстую рыбину метра полтора длиной.

Жизнь текла размеренно.

Гордий в доме практически не бывал, он почти всё время живёт в городе, а здесь появляется два раза в месяц.

На следующей неделе он обещал забрать меня с собой, так сказать ознакомить с местной городской жизнью. В его отсутствие хозяйством занимается Чернава со своим помощником, тем самым гномом-невидимкой Сатилем. Только не гномом он оказался, а самым настоящим домовым, под его пышной шевелюрой прятались чуть заострённые, покрытые короткой шерсткой, уши. Мне стало так интересно, что даже на время снимал с груди камень оберега, чтобы услышать слово, которым его обозвала Чернава без перевода, если по-простому, то суседком, или суседушком. Так-то она всегда с ним общалась уважительно, ведь, как он сам мне говорил, Сатиль единственный домовой на много километров вокруг. Они прекрасно чувствуют друг друга на больших расстояниях и встречаются очень редко, в основном, только если сами захотят.

Целыми днями бездельничаю. Общаюсь с тётушкой, гуляю по парку, слушаю разные разговоры и смотрю на тренировки дружины.

Пусть они тут почти все молодые, и по сути ничего умеют, но всё ж какое-никакое, а развлечение. Правда, в дядьках, у них два наставника есть, вот за ними наблюдать одно удовольствие – самые настоящие зверюги. Первый, по имени Клёст, был худым и высоченным, как жираф. Этот десятник брал в левую руку саблю и с лёгкостью рубил ею мух на лету. А правой рукой... а правой у него не было по локоть, но, учить отроков оружному бою, увечье ему ни капельки не мешало.