Камешек в груди

— Там есть параграф, по которому каждый чародей, достигший определённого уровня силы, обязан один день в месяц отработать в этой комиссии. У нас в городе четверо таких и у каждого есть расписание, так что не переживай, всё продумано.

У меня оставалось ещё вопросы и я решил не откладывать их на потом, поэтому озвучиваю дяде, пока снова не забыл. — Дядя Гордий, я хотел бы узнать, где находится академия. И потом, меня очень интересует, что с моими деньгами на расходы и последнее, как я поступлю в академию, если мне нет восемнадцати лет.

В ответ узнаю, что академия в столице и до нее целых девять дней пути. До академии вопрос денег меня не должен волновать, так как всё будет оплачиваться Гордием, а в столице мне будет оставлена некая сумма на расходы. Ну, и новость дня: завтра у меня день совершеннолетия.

Выхожу из кабинета, а навстречу Стерв с поднятой рукой для активации. Вдруг понимаю, что без посторонней помощи Гордий не может активировать плетения, он же их даже не видит. М-да, тяжко, наверное, потерять силу, а ещё тяжелее терять близких.

Э-эх, жизнь моя – жестянка – вспомнил своих родителей и загрустил.

На этаже встретился с Чернавой и попросил больше не донимать меня историями о Стоговых и, вообще, сейчас пойду в комнату и, чтобы до завтра меня не беспокоили. Брюнетка оторопело посмотрела на меня и кивнула. Прошёл по коридору до лестницы, поднялся на свой этаж и закрылся в комнате, подперев дверь стулом. Открыл окно настежь и лёг на кровать. Вот так, под музыку дождя я и заснул. Сам не заметил, как лёгкая дремота, сменилось темнотой сна.

Снился дом, в котором остались пожилые родители, снились друзья, знакомые, сеструхины мелкие сорванцы. Снилась вся моя прошлая жизнь... Проспал весь вечер, всю ночь и проснулся уже перед обедом. Проснулся другим.

Интерлюдия.

Мы пробудились от шума: в нашу дверь колотились ногой. За дверью стояла Чернава и, повернувшись к ней спиной, колотила по нижней филенке пяткой. Нам не надо было открывать дверь, мы видели её ядро и так. Синее яблоко, чуть ниже солнечного сплетенияю, от которого по всему телу, словно нервные окончания, тянулись тончайшие нити.

Мы мысленно представили как даём ей пинка и ничуть не удивились тому, как из нас выскочила уже знакомая нам оранжевая нить. Она, извиваясь как Перунова стрела, прошла через дверь и вонзилась в её задницу. У Чернавы даже ядро сжалось от этого, мы видели, как она отскочила от двери и потирая пострадавшее место, побежала по коридору в сторону лестницы.