Камешек в груди

Металла, вокруг него, надо оставить как можно меньше, то есть, чтобы был такой же размер как и сейчас (Капелька золота была примерно с зёрнышко апельсина).

Кондратий всё схватывал на лету, показал на незаконченное ожерелье, в котором были вставлено множество прозрачных камней. На моих глазах он отделил два кристаллика вместе с оправой и тут же припаял к ним кусочки золотой проволоки. За каких-то полчаса передо мной оказались две готовые серёжки с крупными бриллиантами. Со словами. — Кондратий, ты настоящий мастер.

— Пожал ему руку, потом показал на развороченное ожерелье и спросил. — А за что ты с ним так? И не опасно ли паять, не снимая камень?

Услышал в ответ. — Центрального камня не нашёл: тот, под который задумывалось ожерелье вон те лоботрясы испортили. А насчёт пайки не переживай, это же бриллианты, им такое не страшно.

Потом я спросил. — А твои лоботрясы могут такое сделать?

Старик согласно кивнул. — Здесь ничего сложного нет, такая работа им по плечу.

В общем, заказал сделать серёжки из останков ожерелья.

Мы с ним прикинули, на пять пар должно было хватить. Я только пожелал, чтобы не было каких-либо отличий в комплектах и ни в коем случае не делать похожие пары. — Одинаковых делать не надо, женщинам не понравится, если у кого-то такие же будут.

На обратном пути был пойман Буяной. С тревогой, она начала расспрашивать о моих недугах и попросила не пить много в таком юном возрасте. Рассмеялся и попробовал объяснить ей зачем мне обезболивающее и спирт.

Про уши не стал говорить, сказал, что надо зашить маленькую ранку на ноге. Буяна с недоверием посмотрела вниз. — И, где у тебя там ранка?

Пришлось включать господина. Сказал, что объяснений не будет и точка. Мне надо и всё. Женщина обиделась на меня, это сразу стало понятно по разговору, но всё-таки ответила, что лучше идти к Виродаре: мол, она самая-самая в столице.

— Только у неё дорого. — Буяна скрестила руки на груди и смотрела в сторону.

— А где её искать?

Она ответила.

— Виродара Неждана лечила. Я ему скажу, он тебя завтра отведёт.

Эх, такую мировую старушенцию обидел. Женщина напомнила мне Валентину Александровну, хозяйку съёмной квартиры из земного мира. Иду спать и вспоминаю, как всё начиналось: разбитое окно, темнота безвременья. На душе так грустно стало. Дошёл до комнаты. Сестрицы сидят на кровати одетые, видать ждут разборок. Глянул на них тяжёлым взглядом, прошёл за ширму и прямо в одежде бухнулся на кровать.