Прокурор Брише

При этих словах, произнесенных маркизой с ударением, граф задрожал от бешенства, что не ускользнуло от зорких глаз маркизы. Она подошла к молодому человеку и, взглянув ему прямо в лицо, сказала с сардонической улыбкой:

– Должно быть, граф, вы страшно ненавидите Камбиака, раз решились завлечь его в западню.

Маркиза так верно угадала затаенную мысль Лозериля, что, застигнутый врасплох, он совсем растерялся.

– О! Не краснейте, мой милый, – продолжала она. – Не надо быть особенно проницательной, чтобы понять, что вы давно искали случая встретиться с бароном и хотите воспользоваться сегодняшним днем.

Приглашенный Раваном, барон никак не ожидает встретить нас обоих; не правда ли, мой друг?

Молодой человек кивнул.

– И вы подумали, – продолжала маркиза, – что мое присутствие вызовет какой-нибудь намек на прошлое, какую-нибудь неловкую шутку или даже насмешку, чем вы и воспользуетесь и затеете ссору, которую вам так давно хотелось иметь с бароном.

– И тогда я его убью! – вскричал молодой человек с бешенством, удвоенным ревностью.

– Я вам запрещаю это! – сухо проговорила маркиза, пожимая плечами.

При этом ответе Лозериль побелел как полотно и вскочил, сжимая кулаки.

– Вы мне запрещаете, – прошептал он, – значит, вы еще любите этого человека!

Маркиза несколько секунд молча смотрела на его одинокое бешенство.

«Положительно этот зверь мне пригодится», – подумала она и, расхохотавшись, сказала насмешливым тоном:

– Ай, мой бедный друг! Вы не умеете устраивать сцены – вы сразу же приходите в ярость.

– Так вы позволяете вызвать барона и убить его?

– Нет, – холодно повторила маркиза.

– Нет… Почему? Значит, я угадал, вы еще любите его?

Этот упрек, повторенный два раза, вывел из себя молодую женщину; она схватила Лозериля за руку и, притянув к себе, проговорила со страшной ненавистью в голосе:

– Да пойми же наконец, глупец! Как ни сильна твоя ненависть к барону, но она не может сравниться с моей.

Ты не можешь простить мою любовь к нему, а я… я презираю его за то, что он меня бросил… и я поклялась отомстить; но меня не может удовлетворить какой-нибудь удар шпаги, одним разом прекращающий все страдания. Это жалкая месть.

– Чего же вы хотите? – спросил Лозериль, с восхищением глядя на маркизу, которая в эту минуту была хороша, как падший ангел.