Последняя любовь великого дракона

И что прикажете делать: плакать или смеяться? Древний дракон без моего согласия определил нас в семью. Хотя чему тут удивляться. Мы с ним и были семьей. Просто внешний вид питомца отличался от стандартного. А еще неуемный аппетит… Я ничего не стала говорить. Мне просто стало интересно, что может придумать свин в наше время и в нашем государстве? Разве что себя на мясо продать или начать зарабатывать в социальных сетях. Спасет лишь то, что без наличия рук и острого клюва, которым обладал попугай, это затруднительно.

В очередное утро, когда мы вышли на пробежку, Петя неожиданно заявил:

- Шура, сегодня мы будем бегать по улице Коммунистической, - с советских времен в нашем городе осталось такое неоднозначное имя у улицы.

- Не понял, а чем тебе парк не угодил? На Коммунистической ничего интересного нет, одни старинные полуразвалившиеся дома! – мы однажды с ним туда забрели, но больше  в эту сторону не ходили. Действительно, ничего интересного.

- Пожалуйста! Мне очень надо! – у свиньи нет мимики, и эмоции она изображать не может.

  Но когда он говорит таким жалобным голоском, я очень явственно представляю грустную улыбку и жалобно сложенные губки. Тем более, мальчика-то я уже видела!

Надо так надо. И мы потрусили в сторону неприглядной улицы, коммунизмом на которой даже и не пахло. Не успели пробежать и трехсот метров, как Петра затормозил у полуразвалившегося дом с заколоченными окнами.

- Шура, подожди меня здесь! Я быстро! – и не успела я оглянуться, как он выскользнул из шлейки (вот не знала я, что он на это способен!) и скрылся за кривыми воротами.

Бежать за ним не было смысла. Под воротами я бы не пролезла, открыть же их не представлялось возможным.

Время тянулось очень медленно. Я уже начала волноваться и примериваться к забору как раздалось нетерпеливое повизгивание, а затем из-под ворот показалась голова Петры:

- Шура, помоги! – с этими словами он скрылся обратно. Я наклонилась, пытаясь понять, в чем нужна моя помощь, и увидела, что свин, пыхтя, толкает какую-то ржавую кастрюльку.

- Дорогая, у меня нет рук! Я же просил помочь! – возмутился, встретив мой взгляд, которым я оценивала остановку за забором. Я очнулась, просунула руку в щель и уцепила кастрюлю за полусгнившую ручку. Она неприятно врезалась в мои пальцы, но все же подалась. Вслед за находкой под забором пролез питомец. Его пятачок был весь вывожен в земле.

- Не открывай! – коротко скомандовал Петр. – А то развалится, унести не сможем.