Фея-Крёстная желает замуж

— Долорес! В чём дело?!

Зря я старалась, что ли? Вот же упрямая девчонка!

— Меня зовут Депра, — всё тем же сонным голосом поправляет она и осоловело смотрит перед собой.

— Мы же на прошлом занятии выбрали тебе новое имя...

— Вы выбрали, — говорит она. — А я не обещала, что соглашусь на него. Моё первое дали мне родители.

Остальные девчонки ахают и замирают.

— Мы ведь договорились, что если ты посещаешь мои занятия, то выполняешь и мои требования.

Она фыркает:

— Вы решили вылечить депрессию витаминкой мгновенного действия? Не выйдет.

Депрессия — дело упрямое и затяжное. Так быстро не лечится. — Она вытягивает руки вперёд, опускает на них голову, буквально распластываясь на парте, и произносит со смаком: — Хочу сдохнуть.

Да уж действительно — витаминкой не вылечишь.

Что ж, запишем в поражение: один к пяти.

— Тогда ты, Даниэла, — говорю я долговязой, — выходи сюда и будем учиться ходить.

— Знаете, Айсель, вчера ночью я поняла, что мне это не нужно. Если уж какой парень захочет меня полюбить, то пусть любит такую, какая есть.

И вообще мне больше нравится волейбол.

Два-пять.

— Ну а ты, Сони, почему опять в очках?

Она вздыхает и говорит тихо:

— Ваши линзы — чудесные, но мои глазки быстро устают. А я люблю читать. И вообще хочу жить там, где много книг, в библиотеке, например. Меня даже так и дразнят — Мышь Библиотечная.

Три-пять.

С Мишель, вроде бы, всё в порядке. Новые зубы ей наоборот нравятся. Да и личико так стало куда более миленьким.

Она охотно выходит на подиум, и я лёгким взмахом волшебной палочки обуваю её в изящные туфельки на шпильке.

— А теперь — пройдись. Покажи нам, как ты будешь соблазнять своего принца. Походка в соблазнении — на втором месте после речи.

Люси старательно записывает мои слова в тетрадку. Специально завела и обрисовала всю обложку цветочками и сердечками. Сегодня она сидит на первой парте, ловит буквально каждое слово и тщательно конспектирует.

Мишель делает несколько шагов, путается в ногах, совсем неприлично шлёпается лицом вниз и тут же начинает хныкать:

— Проклятые туфли! Ненавижу каблуки!

Поднимаю её, отряхиваю мантию и успокаиваю:

— Надо, Мишель.

Представь, что этот класс — проход в храме. И там, у алтаря, тебя ждёт...

Всю мою патетику сбивает Ляна, которая, задыхаясь, вбегает в класс:

— Скорее, всем велели собраться во дворе!

— Что ещё за спешка? — вскидываю брови.

Ляна пожимает плечами.

— Велено доложить, что король Ландар собственной персоной пожаловали. А они — куратор академии.