Фея-Крёстная желает замуж

Марика в платье, выставляющим на показ все её достоинства, стоит в первом ряду с корзиной цветов — встречать жениха готовится.

Вбегают трубачи в красных ливреях, становятся по обе стороны и играют встречный марш.

Он въезжает важно, на белом коне, горделивый и статный. Истинный правитель и повелитель.

По рядам прокатывается стон — здесь единодушны все: и юные первокурсницы, и умудрённые годами преподавательницы.

Ландар спешивается, передаёт коня пажу и медленно идёт туда, где сияя белозубой улыбкой и выпячивая выдающуюся грудь, ждёт Марика.

Прекрасная невеста.

И тут, прямо под ноги королю, падает какая-то девица. Он кидается поднять её — всё-таки, галантный мужчина в нём не умер — и я понимаю: это же Долорес!

Лишь какой-то миг Ландар удерживает девушку в своих объятиях. Их взгляды встречаются...

Я почти слышу романтическую музыку и жалею, что нет крупного плана: видеть бы их глаза!

Марика злобно комкает цветы в корзинке.

А я осознаю — проиграла по всем фронтам: ни одна из моих учениц не за что ни захочет сменить грёзы о молодом привлекательном короле на реальность с уродливым зельеваром.

Так и слышу звонкий смех Морганы.

То-то она будет торжествовать, если я вернусь ни с чем.

Глава 6, в которой я прокляла...

Но Ландар грубо встряхивает Долорес и почти брезгливо отбрасывает от себя.

— Вам следует смотреть, юная леди, куда вы идёте, — холодно произносит он. Глаза его при этом горят, а тонкие губы презрительно кривятся.

Бедная девочка!

Так опозорить перед всей академией!

Вон, Марика торжествует.

Ну, Ландар! Ну, скотина!

Подлетаю, обнимаю Долорес и поворачиваюсь к королю. Состояние у меня — вот-вот разорвёт на много цветочных фей.

— Да что вы себе позволяете, мужлан неотёсанный!

Король задыхается от гнева: вон, физиономию перекосило, желваки ходят, кулаки сжимает.

— Фея! — выплёвывает он, глядя на меня с высоты своего роста. И слово звучит в его устах, как ругательство. — Хмурус! — срывается он, наконец.

Я — недоразумение?! Да ты зарвался, человечишка! Да я ж тебя в неведому зверюшку превращу и мяв-куну скормлю!

Уже выхватываю палочку, чтобы привести угрозу в исполнение, возмущенно трепещу крылышками, когда чёрной молнией между нами влетает ректор.

— Прошу вас, Айсель, успокойтесь! — очень вежливо произносит он, хотя глаза его говорят что-то совсем невежливое. — И вы тоже, ваше величество.