Ванилька

Ему не хотелось оставлять Малику без себя, однако верглавнокомандующий понимал, что его душевное состояние подвергается огромной угрозе. Мужчина лет с четырнадцати не терял контроль над собой, а теперь остро чувствовал, как зверь пытается вырваться на свободу. Ему просто необходимо успокоиться. А еще показаться своим докторам.

Если это все же яд или влияние препарата, они смогут помочь.

Честно говоря, Ант очень сильно надеялся, что это влияние препарата. Или яд. Пусть лучше яд, чем признать собственное бессилие перед… Перед девчонкой.

– Но если ты станешь юлить или отнекиваться, мы вернемся к пыткам. И поверь, моя ванильная прелесть, мне они очень понравятся, – произнес он, едва ли не зажмурившись от удовольствия. Такая послушная, такая покладистая… Спустя миллиард испорченных нервных клеток! – Из комнаты не выходить. Попытаешься сбежать… Впрочем, попытайся.

Из особняка РиАнт выходил с улыбкой, но, уже усаживаясь на заднее сиденье летного авто, вспомнил, почему Малика вообще находится в его доме.

Ее сумка с пуантами так и лежала в машине, но отчего-то он не оставил ее там. Вышел и спешно направился к дому, чтобы предъявить вещественное доказательство этой злодейке.

Правда, даже обличительную речь не придумал, потому что стоило ему ее снова увидеть, как злость вернулась с новой силой. И вот чего, спрашивается, не ест? Ждет, пока подняться с кровати не сможет, окончательно обессилев? «Лека-Спрей», конечно, творил чудеса, но из мертвых возвращать не мог.

Бесила. Настолько сильно бесила, что огромные серые глаза никак не стирались из памяти.

Эти серые глаза, это обманчиво нежное личико преследовали его до самого вечера, продолжая сводить с ума.

Не помогали ни грандиозные успехи в лаборатории, ни стопка горячительного в компании друга, ни красивые, в общем-то, девушки, которые умело танцевали на сцене, исполняя вокруг шеста такие трюки, что дух захватывало. Не у него, у тех других, что сидели в зале.

Он же, словно проклятый, видел перед собой хрупкую фигуру балерины, что танцевала дико, страстно, опасно, транслируя ему неиссякаемую ненависть, убивая его каждым взмахом, каждым чертовым фуэте.

– Ненавижу… – выдохнул Ант, залпом опрокидывая последнюю стопку.

– Кого? – уточнил Ирадий, который на сцену тоже не смотрел или смотрел, но как на пустое место.

– Женщин, – честно признался верглавнокомандующий одному из пяти своих командиров.

С изумлением глядя на друга, Ирадий не поверил ему и рассмеялся.