Кулинарная фея в замке герцога

– Стаблис – коварный политик и грамотный советник, он ничего не делает просто так. Скорее всего, турнир имеет какое-то государственное значение. Я слышал, что герцог приглашает на него лишь избранных, и от такого приглашения нельзя отказаться.

– Это связано с его обязанностями тайного палача? – высказала я внезапную догадку.

В этот момент извозчик притормозил на перекрестке, и лошадиное ржание заглушило мой вопрос. Но Морис все равно услышал и, склоняясь к моему уху, прошептал:

– Кто знает. Возможно, герцог именно на турнире травит по-тихому неугодных, а потом все сваливает на неумелых поваров.

Я застыла, с ужасом глядя в зеленые глаза, лучащиеся весельем.

– Это не смешно! – отчеканила я и сложила руки на груди. – Вдруг именно нас выберут козлами отпущения?

Вернее, меня. Морис-то даже при самом скверном раскладе сумеет выкрутиться, я в нем не сомневалась.

– При чем здесь козлы? – не понял Морис. – Впрочем, неважно. Мы почти на месте. Нам всего лишь нужно пройти отборочное испытание и попасть в замок.

Дальше я все сделаю сам. Основная часть турнира нас не касается.

Звучало, конечно, обнадеживающе, но я почему-то чувствовала подвох. Судя по описанию, герцог был персоной отнюдь не тривиальной. Такого обмануть совсем не просто, а, может, и вообще невозможно.

За разговорами я не заметила, как добротные двух- и трехэтажные каменные дома остались позади. Теперь экипаж мчался по узким извилистым улочкам окраины главного города Северной провинции. Здесь притаились кособокие деревянные постройки, больше напоминавшие громоздящиеся друг на друге скворечники, чем полноценные жилища.

Из окон и подворотен время от времени выглядывали чумазые детские личики. Женщины казались измученными тяжелой работой и носили грязные, местами рваные платья. Мужчины попадались редко.

Заметив, как я оглянулась на валявшегося у стены старика в лохмотьях, Морис с горечью произнес:

– Трущобы. Здесь живут те, у кого в роду не было потомков древних рас или мало-мальски зажиточных родственников. Властям не до них, поэтому они выживают как могут.

Повезет, если смогут найти работу. А если нет…

Он недоговорил и отвернулся. Я закончила за него:

– Умрут от голода.

Морис пронзил меня пристальным взглядом, словно хотел выяснить, насколько я понимаю то, о чем говорю. Но я вела активную благотворительную деятельность и поставляла горячие обеды в пункт раздачи еды бездомным, поэтому знала, каково приходится голодающим.

Видимо, Морис сделал для себя определенные выводы на мой счет.