Тардрагон. Созданные смертью

– После венчальной ночи он переезжает во дворец.

- А может Пенелопа быть моим учителем? – выпалил Трэвис, перебивая Аластера. Даже Велла раскрыла рот от удивления, что уж говорить обо мне, о Вивьен с Марком или о самом Аластере.

Учителем? При дворе?

Все высокопоставленные семьи и дома столько лет упрекали меня в отсутствии должного поведения, в резкости, грубости, холодности и наглости. В коротких несобранных волосах, символизирующих принадлежность к ведьмовской среде. Чему капитан гвардии мог научить принца? Разве что военному делу.

Но с этим легко справился бы генерал армии, тренирующий молодых воинов. Мне пока не удавалось тренировать кого-то.

Я усмехнулась, пряча руки за спину. Взгляд Аластера, откровенно насмешливый, перебегал с меня на Трэвиса и обратно. Была уверена – мысленно он хохотал во весь голос. Или проклинал меня. Девчонка, которая отравляла ему жизнь, находясь близко к ныне покойному королю и его дочери Вивьен, могла с минуты на минуту поселиться во дворце. Это действительно смешило.

Аластер не стал бы приближать меня ко двору. Я не дотягивала до уровня Веллы, совершенно не являясь леди Сильвермун.

- И чему же Пенелопа будет тебя учить? – пряча усмешку в кулаке, деловито наигранным голосом поинтересовался Аластер.

Я хмыкнула. Приняв невозмутимое выражение лица, постаралась не заострять внимание на прилившем к щекам огне.

- Ну там магии, этикету… - предположил Трэвис, махнув рукой в сторону меня, а после медленным движением руки зачесал волосы назад.

Хохот, раздавшийся в просторном зале, разлетелся повсюду, отражаясь от стен многоликим эхом. Велла смеялась, прикрывая рот ладонями, Марк усмехался, откровенно прожигая меня взглядом. Даже Вивьен, кашляя и хрипя, ловила воздух частыми глотками, но всё равно смеялась. Аластер же снисходительно улыбнулся, смотря на Трэвиса как на маленького ребёнока, сказавшего глупость.

С одной стороны так и происходило.

Смущение и неловкость ушли, их место с лёгкостью заменило раздражение.

Я цокнула, уводя взгляд от Аластера. Хватило одной его снисходительной улыбки. Следующая уже открыто выражала жалость. Словив удивлённый взгляд Трэвиса, который разводил руки в стороны, откровенно не понимая реакцию, вызванную его словами, я махнула рукой, поморщившись.

Это не стоило нашего внимания. По крайней мере не сейчас и не здесь. Когда-нибудь он и сам поймёт, что учителем этикета я не стала бы даже под прицелом магической стрелы из лука.