Останься в Вейзене

Столик для нас с Гетбером нашелся мгновенно — частенько, видимо, заглядывает в это заведение… Так что и в выборе блюд я решила тоже на него положиться. И уж Гетбер дал волю фантазии. Видимо, хотел меня на неделю вперёд накормить, чтобы впредь не возмущалась.

Нам принесли и целое блюдо тушеного мяса, и запеченные овощи, и два графина: один с малиновой жидкостью, другой с янтарно-жёлтой. Ещё — нечто вроде булочек, посыпанных зеленью, и на десерт хрустящее печенье в форме капелек.

Здесь даже было нечто вроде импровизированной сцены, и на ней вдруг появился мальчишка — едва ли ему даже восемнадцать уже исполнилось.

Мальчишка сел на высокий табурет, поджал под себя ноги. Пальцы коснулись струн, и из гитары вырвался томительный перелив, будто только и дожидался этого мгновения. Парень запел тихую, полную светлой тоски песню, хоть и не могла я разобрать слов… Впрочем, даже наши современные переводчики не берутся за музыку, что о магическом говорить.

— Это ещё тихо, — пояснил Гетбер, — веселье начинается к ночи. Тогда в каждом углу сидит по юному дарованию, хоть дополнительные уши отращивай. Если хочешь, подольше побудем, послушаем.

— Не понимаю слов, которые он поёт, — призналась я. — Но образы вижу.

Будто нутру-то моему всё было прекрасно понятно. Лодка в лунном сиянии переплывает реку, и ни одно крупное судно не бросит на неё даже короткий взгляд. Стрекот сверчков, спрятавшихся в высокой траве. Одинокая скрипка — баллада-признание исполнена, но слушать-то её некому.

Гетбер хмыкнул, посмотрел на меня по-доброму:

— Скоро и слова начнёшь понимать. Так уж работает твоя магия.

— А откуда ты всё это знаешь? — не выдержала я. — Был ещё кто-то до меня?

— Были. На моей памяти — двое. Но и забрали их потому, что нашли большой потенциал к магии, так что к языку они привыкли быстрее… Ты тоже обязательно освоишься.

Потом расспрошу поподробнее. Сейчас не хочу. Другого вдруг возжелала…

— А ты можешь что-нибудь напеть? — попросила я.

— Даже так, — Гетбер качнул головой. — Могу. Но чуть позже. Подождём, пока этого музыканта немного развеселят. Гости этого места не любят такого грустного.

В самом деле, народ с первых рядов принялся возмущаться, и мелодия сменилась на более весёлую и динамичную. А потом к мальчишке присоединилась девушка, моя ровесница, и в руках у неё было что-то вроде трубы, но уменьшенной.