Останься в Вейзене

Ещё пара дней, и они предстанут во всём своем великолепии (я почти уверена, что окажется оно огненно-алым).

— Я дарю этот цветок тебе, — улыбнулся Гетбер.

Я улыбнулась в ответ, но все-таки собрались мы тут по иному поводу:

— Так и должно было произойти? Я имею в виду скорость оживления и результативность…

— Примерно, — Гетбер покачал ладонью из стороны в сторону. — Чуточку медленнее, в половину, но в целом, Варя, как бы мы не пытались загнать магию в строгие границы, у неё все равно есть некая, скажем, размытость, элемент непредсказуемости.

Если отбросить примечания — скорость выросла, в то время как вложения уменьшились. Так и запишем в лабораторном журнале: эксперимент удался! Эффективность заклинания выросла не менее, чем в шесть раз, но, скорее всего, ещё больше, поскольку в своих подсчетах я не учитывала время на создание заклинания.

Я перенесла горшок на подоконник, поближе к микроскопу. И коснулась глянцевых зеленых листьев, чтобы удостовериться, что они действительно существуют в этой реальности, какой бы непонятной она ни была.

— А что будет, если напоить этой водой человека? — поинтересовалась, повернувшись к Гетберу.

— Думаю, у него сердце лопнет. И даже не от счастья, а от перегрузки. Хотя, если эту воду поднесешь к его губам ты, думаю, что-то счастливое в его кончине всё-таки будет. Лично я был бы не против, если бы за мгновение до смерти ты напоила меня этой хрустальной водицей.

— Скажите лучше, куда деть остатки, — прервала я порыв.

— Оставь мне, — предложил Гетбер. — Перенесу во флакон без этикетки и буду носить в кармане. Если вдруг окажусь в плену, у меня будет лёгкий и почти безболезненный способ избежать допросов. Я вспомню этот наш вечер, и… Эй!

Окна здесь открываются, пусть и со скрипом — я воспользовалась ими в первую очередь, как только узнала, что теперь главенствую над лабораторией. Так вот: волшебная водица отправилась прямиком под куст сирени, соседствующий с барбарисом.

И уже через секунду куст вспыхнул ярко-белым пламенем, словно воплощение всего невинного, доброго и честного, что ещё существует хотя бы в каком-то мире. Расцвел всеми своими цветками, что ещё минуту назад сидели на кусте, сжатые в зеленые клубки. Ярким флагом забелел на фоне своих скромных собратьев, но это был символ не поражения, а победы.