Останься в Вейзене

Так вот: труженики заводов или, скажем, бесконечных бухгалтерий получают раза в три меньше.

Вот оно как. Город передовой, продвинутый, но бедность никуда не делась.

Я бы Вилсону про наших учителей рассказала, да только боюсь в очередной раз его шокировать.

— Так что там насчёт спектакля? — улыбнулся он.

Но моё волнение уже успокоилось, поэтому я ответила просто:

— Хороший. Неоднозначный, но хороший. Актриса, которая играла главную героиню, конечно, выше всяких похвал.

— Оттолайн Гилен? О, знаю такую. Я ей передам.

Думаю, она в любом случае спросит мнения моей спутницы. Эта актриса очень любит незаметно для всех посматривать на балкон, который вот уже полтора десятка лет по праву принадлежит мне.

Пятнадцать лет! Я ни в одном месте не прожила столько времени.

— И вы смотрите один и тот же спектакль по кругу? Не надоедает?

Вилсон пожал плечами и признался:

— Не то чтобы я посещаю все до единого спектакли с участием моей любимой актрисы, но все-таки каждую постановку раза хотя бы по три я лицезрел.

Теперь-то вы понимаете, почему мне иногда очень хочется вздремнуть.

— А сами вы на той сцене не выступаете?

— Только этого не хватало. Никаких преимуществ такие выступления мне не дадут, лишь одни сложности. Начиная от сравнения моего скромненького таланта с её великим. И заканчивая тем, что я всё-таки выбрал для себя иной путь. Тогда, на маскараде, я согласился поучаствовать в спектакле по просьбе одного моего хорошего друга. Но он нечасто просит меня о подобных вещах.

Начался ужин.

Я и рестораны ведь посещала нечасто.

Пару раз меня звали туда, ещё студентку, и вечный недостаток денег не позволял разгуляться. А самое обидное — оба этих раза еды приносили ложку, зато размазывали её по тарелкам с диаметром пиццы.

Здесь с посудой обошлись куда оригинальнее, но обо всем по порядку. На первое у нас были одинаковые овощные супы-пюре вкупе с зарумяненными, посыпанными какой-то пряной травой гренками. Вот только для гренок никто не выделил отдельного блюдца: они лежали поверх чашки с супом, состыкованные, как напольные доски.

И уже на второе — рыбная запеканка в томатном соусе. Она растаяла во рту, как первый снег, но ещё больше поразила меня своей подачей на грани эстетики и отвращения. Керамические чашки представляли из себя морское чудище наподобие нашего удильщика, только без фонарика над головой. По спине рыбищи шел разлом, внутри которого, собственно, и прятались томатно-кровавые внутренности.

— Своеобразно, да? — развеселился Вилсон.