Иллюзия Реальности

Надоедливый голос оповещения напоминал – «пора спускаться», а я никак не могла собрать все мысли воедино. Нужно вспомнить! Крохотные осколки прошлого навязчиво свербели сознание. Казалось, если я переключусь на звуки и внешнюю среду, то окончательно потеряю тонкую нить памяти, словно эфемерный сон после пробуждения.От напряжения я буквально сжала голову руками, свернувшись на корточках. Пыталась воссоздать в памяти образ женщины, которая говорила со мной и Эбеном в детстве. Хриплый низкий голос был знаком и принадлежал человеку в годах.

Я испытывала приятное чувство тоски. Голос хотелось потрогать, обнять… Как будто вместе с ним обретаешь защиту от всего агрессивного мира, с ним находишь покой.

Но вместо лица, я вспомнила мягкость ее ладоней. Они нежнее лепестков розы. Руки родителя, бабушки или воспитателя. Сколько же мне было лет?

— Эй, вы в порядке?

Потревоженная звонким голосом, я подняла голову вверх и увидела, как надо мной нависла незнакомка. Брюнетка лет двадцати в желтой робе с необычно короткими волосами, что просто невозможно встретить в Андарионе.

Девушка сжимала в руках синюю кофту и очень обеспокоенно разглядывала мои руки, — Вижу вам нужна помощь. Проводить?

— Нет, — Спешно отказалась я, а потом огляделась. Сигнализация все еще орала, — Куда все идут?

— Вы новенькая, верно? — Переспросила незнакомка, не ответив на мой вопрос. Я пожала плечами, взялась за перила и осторожно поднялась на ноги. Девушка с любопытством разглядывала меня.

— Мой супруг Адам Даттон, а я Эмбер Даттон, — вяло выговорила я, — Простите, кажется, я хорошо приложилась о стену.

— Адам Даттон? Конечно, конечно… Так он уже прошел распределение? — с какой-то досадой пролепетала брюнетка, а затем спохватилась, — Давайте я помогу вам спустится?

Хм… Адам не рассказывал мне о своей популярности. Его узнали в медцентре после ранения, а теперь здесь и совершенно посторонняя девушка. А мне парень так много говорил о тяготах одиночества.

Странно. Сложно оставаться одному под взором десятков любопытных глаз!

Несмотря на укол ревности в районе груди, я все же не подала виду и согласилась идти вниз. Мы спустились до первого этажа по лестнице. А после прошли ниже, на три этажа под землю - в убежище. Оно напомнило мне белые больничные коридоры, откуда нас провели в огромный зал, размером с небольшой стадион. В отличие от тихого Витрума, комната полнилась разговорами, плачем детей и суетой.