Иллюзия Реальности

- Эбен, если бы не способность Адама к регенерации, что тогда? Я не собиралась сбегать. Но отчетливо помню, что почувствовала, когда поняла значение крестов. Это была война прошлого… На короткий миг я возненавидела весь Андарион и военных. Мне кажется, я презирала даже Адама. Но потом испугалась.

- Ты любишь его?

- Люблю, - ответила я, не задумываясь, - Но другая я…

- Любила другого человека, - так же быстро ответил Эбен. Я понимала к чему он клонит, особенно когда лекарь, забыв о договоренностях, потянулся ладонью к моему лицу, нежно проведя ею по щеке, - Так ты отказалась от своей идеи знать о прошлом и о нас?

- И да и нет.

- Упрямая.

- Потерянная, - поправила я, - Лучше знать…

Парень улыбнулся, одернув руку. Похоже он и сам хотел рассказать. Как будто это изменило бы мое отношение к Адаму.

- Мне было восемь, когда тебя привели к старушке Нэн. Решение приняли родители, вроде твоя мама. Помню ее – такая молодая, красивая, добрая… Почему-то я ее запомнил. И… с появлением маленькой шестилетней Эмбер моя жизнь изменилась.

Я влюбился, представляешь? Держал тебя за руку, дарил свои игрушки, защищал.

- Прям влюбился?

- Сложно было не влюбиться в эти огромные глаза. Ты ведь не была испугана, как другие. Смелая, разговорчивая.

Парень улыбался, вспоминая прошлое.

- Нэн?

- Да, Нэн. Она была хорошей, доброй женщиной.

Это имя мне ни о чем не говорило. Но голос был знаком. То, как она говорила с нами, как давала советы. Очень абстрактно, но все же.

- Ты не помнишь, но дом Нэн был не просто домом няни.

Туда попадали особенные дети. Там же какое-то время и воспитывались. Так жители Пустоши пытались нас защитить, - Эбен опустил глаза, как будто вспомнил что-то важное, а затем сухо добавил, - И некоторые жители Андариона, сообразившие отправить своих сыновей подальше от Хельги.

- Адам?

- В городе сложно спрятаться. Сама понимаешь, системы контроля, камеры… И нет никакой старушки Нэн. У родителей должна быть причина отправить ребенка подальше, спрятать от пристального внимания командующих.

Для матери Адама существовал один вариант – военное дело.

- Знаю, - закусив губу, я вдруг осознала, - Ты говорил, что к Нэн попадали особенные дети. Значит я…

Отчего-то стало тяжело дышать. Так действовал стресс или шок. Как будто все нутро протестовало тому, чтобы я вспоминала. Эбен не замечал борьбы, я старалась максимально долго маскировать панику. Иначе лекарь остановится и придется клешнями вытаскивать правду.