Нужна ли пенсия коту?

Картины были выписаны талантливо, явно имели отношение к родословной хозяев, поэтому было странно, почему они не красуются в парадной зале, а спрятаны от посторонних глаз здесь, в светёлке мезонина, которая используется как темница для будущей жертвы. Странно это... Неправильно и нелогично.

Мельком отметив для себя ещё тот факт, что на столе перед Настей лежали бусики из янтаря, я схватил зубами лестницу и стал её подтаскивать к окну. Девка — хохотать! Рот, правда, ладошкой прикрывает и звук сдерживает. Просмеялась чуток и, видимо, дотумкала, что кот-то я непростой, действую не спонтанно, а по заранее намеченному плану.

Следовательно, нужно меня слушаться, как нелепо бы это ни выглядело. Подхватилась, сама привязала лестницу к спинке кровати — та недалеко стояла, да перебросила через подоконник.

Тут, не теряя времени даром, я сиганул назад в окно, по выступу пошёл к ветке ветлы. Иду так осторожненько — не сверзиться бы, кот-не кот, а никто меня по карнизам шастать не обучал. Сам иду, а угловым зрением таки за Настёной наблюдаю.

Ну, умница же! Всё поняла, как надо. Перелезла через подоконник, по лестнице верёвочной вниз стала спускаться.

Оказавшись на земле, я припустил бежать по направлению к пещере Баламутеня. Девушка тормознулась сначала, видимо, решила сбежать куда-нибудь подальше от этого места. Но я остановился, сел на задницу и одной лапой стал делать призывные движения: мол, иди за мной. Настёна сначала ошарашенно посмотрела на меня, соображая, может ли обычный кот в здравом уме и твёрдой памяти махать лапой, приглашая девушку следовать за ним.

Потом мотнула головой и рванула за мной.

А дальше... дальше и приключился со мной позор. Самый жутчайший позорище, который только можно было бы придумать! Уже около дверей пещеры вдруг... чародейство закончилось! То есть я неожиданно для себя и девушки обернулся, приняв образ мальчишки-подростка. И всё бы ничего, но я предстал перед девушкой, красивой, статной, привлекательной, совершенно голым. Этаким худосочным парнишей, покрытым гусиными мурашками от ночной прохлады, клацающим зубами от холода.

На автомате я попытался прикрыть обеими руками свой скукоженный малюсенький мехирь*, сгорая от стыда. А Настёна же, чуток оправившись от первого испуга — не привыкла же пока она к превращениям, вдруг ехидно так улыбнулась и заметила: «Да ладно, чего уж там. Для прикрытия такого добра и одной ладошки многовато будет...»

А потом ещё так насмешливо хмыкнула...