Нужна ли пенсия коту?

Она чуточку приподняла руками платье, оголив щиколотки. Но даже они оставались чистыми: под тяжестью тела в болотную жижу девушка не погружалась ни на сантиметр.

Болотника же, видимо, такой расклад взбесил. Он злобно ухнул совой, и из грязной мокроты стали высовываться какие-то корявые то ли руки, от ли лапы, больше похожие на сухие ветки с пальцами и когтями. Они хватали девушку за лодыжки и тянули вниз, но соскальзывали и прятались под водой, оставляя на коже кровавые царапины.

По толпе пронёсся шёпот: «Ведьма! Это ведьма! Она не тонет!!!»

Никита опомнился и заорал:

— Её надо сжечь! Лови колдовку!

И бросился следом.

Однако ему не удалось повторить фокус Настеньки: он тут же провалился по пояс, стал барахтаться, пытаясь выбраться, отчего увязал всё больше и больше. Кое-кто подал барычу сломанные ветки. Он зацепился сразу за две. Мужики с натугой стали вытягивать парня...

Девушка остановилась. Видимо, хотела вернуться назад к людям, но наткнулась на разъярённые лица сельчан. Даже те бабы, которые хлюпали носами, только что жалея жертву, приняли вид воинствующей добродетели.

Каждый вооружился всем, что попалось под руку: палками, камнями. Минута — и всё это полетело прямо в девушку!

Испугавшись, Настя бросилась бежать вперёд по болоту. Преследовать её никто из толпы не решился. Но как я мог её оставить? И я прыгнул следом в омерзительную жижу. Если честно, мозги мои в этот момент вовсе отключились. Я не обдумывал свои решения, действовал спонтанно.

И тот факт, что и я так же, как Настя, не стал проваливаться в болото, меня, честно сказать, порадовал изрядно.

Молодец, Баламутень! Позаботился и обо мне, предвидел и такой поворот.

Остановились мы только тогда, когда голоса сельчан перестали угадываться. Края болота всё ещё видно не было. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась серая грязная поверхность с редкими зелёными островками-чарусами. Да, если мы не сумеем выйти на землю хотя бы за пару дней, то подохнем тут от голода и жажды. А усталость брала своё — двигались мы уже ни много-ни мало, а часа три точно.

— Оторвались, вроде бы, от погони, — пробормотала Настя, присев около хилой ольхи, неясно каким образом выросшей здесь, и погладила меня по спине. — Только ты, Пушок, меня не оставил... Спасибо тебе, миленький мой!

Девушка так устала, что подняться уже была не в силах — так и уселась прямо на жижу, привалившись спиной к стволу деревца. Я забрался к ней на колени, мурча и тыкаясь башкой в её ладонь.