Нужна ли пенсия коту?

И — слава Бо... духам, в одежде. Настюха, конечно, не девушка-скромница, в той своей жизни повидала, думаю, немало. Но вдруг у неё и в мозгах случился перекос в сторону юности?

Я же вон стал стеснительным подростком с кучей комплексов. Хотя — мне ли таковым становиться... Циник и прожжённый холостяк, дамами пользующийся лишь в случаях крайней необходимости. Вспоминать даже противно, до какой степени я был жёстким мизантропом в той реальности, высмеивающий любые проявления сантиментов.

— Упреждать о том, что болтать обо мне — ни-ни!, — думаю, лишнее.

Сами разумете, народ тута недоверчив да тёмен. Явяцо с вилами да топорами, баньку мою сожгут. Меня, ясен пень, не пымают, а неприятностев наворочат. Я ж тут уже обжилси, ко мне, вона, шишиги соседские, быват, заглядают... Нда, быват, а чаво? Не ватрух** жа я какой! А Малушу-то я помню... Да и как таку забыть-то? Ох, зазнобой моей она была! Озорница кака! Ни одна шишига*** таперашня ей и в онучи**** не йдёт. Да чаво енто я заболталси-то? Гостей жа угошшеньем встренуть надоть ба.

Рукой старичок указал нам на лавку. Настёна уселась и вовремя — ноги уже практически не держали её. Я запрыгнул следом и потёрся боком о её локоть. Девушка как-то между делом погладила меня... Мне такое небрежение было очень обидно... Хотя должен же понимать, что я кто? Просто кот. Обычный и привычный до зубовного скрежета.

Вон, она даже в последнее время совсем перестала меня стесняться: переодевается ли, умывается, даже не прогоняет.

С одной стороны — приятно, любуйся на девичью красу, сколько душе угодно. А с другой — обидно... Она же так поступает не с какой-то целью, а от здорового пофигизма. Ну, и правда ведь — кота ей, что ли стесняться?

Тут мысли мои неожиданно перескочили. А вдруг я останусь в таком обличии на всю оставшуюся жизнь? Это ж... Это ж... У меня даже слёзы на глазах выступили. Пришлось сделать вид, что я просто умыться решил. Стал лапой драть свою морду от уха к носу. Не дай Бо.

.. кто из духов заметит, что кот — и плакать вздумал!

— Хорош у тебя котишша, справный, — Шишок с насмешкой глянул на меня. Заметил, глазастый, что я тут мокроту разводить начал... — Любит тебя, верно. Это хорошо. Не обижай яво. А вот гостей нам нынча намывать не стоит! Не нужны оне нам тутося. Брысь а ты! Вон, под лавкой тебе в плошку хлёбово налью, пошамаешь.

Банник полотенцем согнал меня с лавки и сунул под нос какую-то миску с непонятно чем.