Месяц выбора

Додумать мысль мне не дало мягкое, раскатистое, приятное на слух пение горна. Не то что наши, в деревне. Уши отваливаются только так. Ренар едва заметно сморщил нос, а затем приоткрыл один глаз. Увидев, что я смотрю на него, лис слегка улыбнулся. И столько тепла и какого-то домашнего уюта было в этой улыбке, что я поняла: хочу встречать так каждое утро.

Улыбнувшись в ответ, уже было открыла рот, чтобы сказать о сигнале к подъему, как снаружи раздался резкий грохот. Я резко повернула голову в сторону выхода.

Ренар тоже напрягся, но, когда снаружи послышалась ругань и рычание, расслабился. Он зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул воздух. У меня мурашки по шее побежали.

- Я не хочу выходить, - тихо проговорил он, всё ещё утыкаясь носом в мою шевелюру.

- Я тоже.

- Может, не пойдём сегодня никуда?

- А можно? – я подняла глаза на лиса, вынудив его отлепиться от моей головы.

- Сколько надежды в голосе, - в его глазах плескалось умиление и смешинки.

Снаружи загудел воздух, раздался такой характерный «х-у-у-у», и в нашу пещерку прополз сквозняк.

Я, ворча, поджала ноги, прижимаясь ближе к лису. Лето же, что так холодно-то!?

Ренар тихо рассмеялся, обнимая меня, и поправил шкуру.

- Подмёрзла, воробушек? – смешинки прыгали в его взгляде.

Я решила промолчать, наслаждаясь теплом.

Снаружи снова раздался размеренный рокот горна. Смертельно не хочется никуда. Ренар тяжело вздохнул, возвёл глаза к потолку, но всё-таки начал выбираться из тёплой лежанки. Сразу после его ухода стало холодно, и я плотнее закуталась в шкуры.

Лис оделся и вышел. Я, поколебавшись, решила, что мне тоже надо, но, когда я уже натянула штаны с рубахой, лис вернулся, держа в руках две миски с едой.

- Кушать, воробушек, - он поставил миски на пол, пахло оттуда чем-то вкусным.

Я несколько мгновений колебалась между теплом и едой, но Ренард решил все за меня. Вытянув мое тельце из шкур, лис усадил меня себе на колени и протянул миску. Нет, правда, им можно греть дом без дров.

Еда пахла, конечно, вкусно, но выглядела странно. Я посмотрела на миску, потом на Ренара, потом опять на миску, и снова на Ренара.

-Чтобы к середине дня ты не валилась от усталости, - пояснил он. И с геройским видом принялся есть.

Я подождала немного, убедилась, что он жив и тоже принялась есть. Ну, бурда, она и есть бурда.

-Ты можешь не есть,- лис с особо жалость смотрел на мои отчаянные попытки не выплюнуть это. – Совершенно необязательно себя насиловать.