Последний грех Аррона

− Неисправим, − грустно вздохнул палач. – И всё же я верю, что однажды ты займёшь место в ряду Правителей.

− Оптимист!

Свет лился от факелов, воткнутых в бронзовые держатели, вмурованных в стены. Плясал на грубой каменной кладке, поблёскивающем металле, скользил подрагивающими тенями по предметам на столе. Два таких разных приятеля молчали, переваривая каждый своё. Блондинистый гость чуть морщился. Палач внимательно наблюдал за ним.

− Надолго сюда? – он испытующе прищурился.

− Как получится, Соуреш. Как получится.

− Где жить собираешься?

− Придумаю что-нибудь. Первым делом заглянул к тебе.

− И это правильно! Приятно, что не забываешь друзей. Если ничего на примете нет, то обращайся. Вот прям здесь заночуешь! – толстяк гостеприимно кивнул в недра тюрьмы и блондин хмыкнул.

− Однако с намёком!

− Да ты что, − делано обиделся палач. – Тепло, уютно, относительно не пыльно. Правда, временами шумновато, но так не всегда. Не твой родовой замок, конечно, но тот далеко, а здесь крыша над головой. Провести экскурсию?

− Не надо.

Но Соуреш согласия не ждал.

− Вижу твой заинтересованный взгляд! Так что мне в радость. Смотри, здесь общие камеры. Они достаточно широкие, в них сидят заключённые разных рас. Все вперемешку. С этой стороны узкие. В них можно только стоять, присесть нельзя, иначе оберёшь колени и спину. А если исхитриться лечь, то потом бедолагу можно вытащить только за ноги. Если я разрешу… Может быть. Новый сорт пытки, наравне с голодом и лишением сна. Третье крыло отдано женщинам. Не стоит прекрасных тайр сажать вместе с отрепьем.

А четвёртое… Туда не хочет попадать никто. И всё это в форме креста. Никаких запутанных коридоров. Очень демократично! Каждому видно, насколько плохо чувствует себя сосед.

− Я услышал. Пожалуй, воспользуюсь твоим приглашением, Соуреш. Тут действительно уютно.

− А я что говорю! В походах в каких только условиях ночевать не приходилось, верно?

Однако согласиться маг не успел. В походах и боевых вылазках ему действительно, где только приклонять голову не приходилось, поэтому ни капельки спеси по поводу тюрьмы он не испытывал.

Но едва он открыл рот, чтобы ответить, как тяжёлая дверь в конце коридора бахнула, и под каменными сводами зазвучали чёткие шаги. Посланник экзарха, легко угадываемый по форме с нашивками, возник возле стола и был краток.

− Благородный Фот’Даарден! Знал, что найду вас здесь.

Факельный свет играл на обветренном лице, не лишённом суровой мужской красоты. Вспыхивал бликами на серебристом плаще.