Последний грех Аррона

– Ты тоже мне врал!

Лэнс, или как там его на самом деле, отпрянул от меня, как от огня. На лице отразилась растерянность.

− Что?

− Не ожидал, что разоблачу тебя, умник? Я с самого начала знаю, что ты назвал не настоящее имя. Ты не Лэнс! И уж тем более не Теркиерис. Так вышло, что я знаю тот род. Но, видишь ли, у них одни девчонки. Все как один чернявые. Кто ТЫ?

Не спросила, а именно потребовала. Это мне в моей фразе тоже понравилось.

− Теперь ты знаешь моё настоящее имя, и я тоже хочу знать! – припечатала вслух.

− Лэнс подойдёт. – Разом остыв, блондин скатился с меня и встал, перестав согревать своим теплом. Отшагнул в сторону с таким видом, будто я резко сделалась ему неприятна. – После твоего вранья я не обязан говорить.

Сасс бы подрал этих стражей-аристократов! Холодных, вымуштрованных, идеальных до мозга костей! Безжалостный взгляд синих глаз резал кинжалом.

Жёсткий. Равнодушный к чужим переживаниям и жизням. Не поддающийся эмоциям. Чего бы не чувствовал ко мне блондин только что, он взял себя под контроль.

Я тоже вскочила на ноги.

− Я не стану звать тебя Лэнсом! Не хочешь сказать, как на самом деле, значит, будешь: «Эй ты»!

− Диктуешь условия? – изумлённый моей наглостью, дракон уставился на меня. Словно видел впервые. – Ты не в том положении, ведьма.

− Почему бы и нет.

И не диктую, а требую правды. Ты ведь требуешь её от меня!

Блондин издал такое рычание, будто был настоящим драконом. Проявленным. С крыльями и хвостом. Стоящим на берегу в боевой ипостаси. Я перепугалась до смерти! Колени подогнулись. И только наставления папы оставили меня стоять на месте. Как вкопанную. Непоколебимо. Хотя внутри всё осыпа́лось дрожью ужаса. Отец всегда говорил: «Эделин, смелость – это главное из человеческих качеств, потому что оно гарантирует всё остальное.

Не получается быть храброй – делай вид. Никто не заметит разницы. Кто храбр, тот жив. Кто смел, тот цел». А мой папа знал толк в таких вещах.

− Ведьмы не имеют право на слово! – рычал этот чешуйчатый сексист, меряя меня бешенным взглядом. – Они лгут и изворачиваются! Строят ситуацию, как им удобно!

− Это я-то строю? − Всё, я больше не боялась.