Весь Ад к твоим ногам

Сев напротив нее, я наклонилась, заглянув ей в глаза, но взгляд оказался таким же пустым, как у всех, кто стоял в очереди в Чистилище. Если с такой физиономией едут в Рай, что же в Аду творится?

Раздался гудок и поезд тронулся, слегка качнувшись из стороны в сторону. Желание заводить разговор пропало, я забралась с ногами на кушетку и стала смотреть в окно. Мимо проносились деревья, горы, озера, все они оставались позади, открывая новые природные просторы. Девушка напротив так и не сменила позу, только по мерному дыханию можно было определить, что она жива.

Я постоянно посматривала на ее вздымающуюся грудь, проверяя, дышит ли. Не хватало еще в Рай приехать с трупом. Интересно, здесь все так «радостно» отправляются в Рай? Мне это место уже казалось чем-то опасным и безжизненным. Лучше бы бегала от адполиции с Тридцать Седьмым по Чистилищу.

Поезд резко дернулся, разрушив тишину купе, я не удержалась и ударилась скулой в окно, больно прикусив губу. Капелька крови скользнула по щеке, я ее стерла и посмотрела на свою спутницу, она все так же продолжала сидеть, смотря себе на руки.

В вагоне послышались голоса, тяжелая поступь множества ног раскачивала вагон.

– Проверить все вагоны, каждую щелку, каждый сантиметр! – резкий голос прорвал райскую тишину.

– Герр Сэм, – голос машиниста дрожал, – пожалуйста, это ведь экспресс в Рай. Вы не можете. Здесь уважаемые люди.

– Вот сейчас и проверим, насколько они уважаемые.

Шаги раздались все ближе, я замерла, испуганно глядя на дверь.

Еще чуть-чуть, и обладатель этого грозного голоса окажется у меня в купе. Но первым успел прошмыгнуть машинист, тут же развернул мои ноги в проход, наклонил голову и прошипел: «Сиди и не шевелись».

Голова была опущена, теперь я сидела также как, девушка напротив. Волосы свесились, от этого я могла разглядеть только нижнюю часть проема двери. В ней как раз и появились высокие сапоги, поднимавшиеся чуть ли не до колена, а суровый голос произнес:

– Почему их двое?

– Не могу знать, господин Сэм.

Шок от произошедшего начинает отходить, страх накатывает, вот они и кучкуются.

Обладатель сапог вошел, повернулся ко мне спиной, демонстрируя отточенные лацканы камзола, развернулся, и я уставилась прямо в его кожаный ремень. От него исходил тонкий аромат лаванды, в носу засвербело, я честно пыталась удержаться, но мужчина так близко пододвинулся, шаря на полке у меня над головой, что я не выдержала.

– Апчхи, – в тишине вагона раздался мой громкий чих.