Хроники Соснопеня. Аномалия

А-а… Баронесса, считай, собрала всех под своим крылом, как матушка.

При упоминании Баронессы скривилась Несса, которая давно успокоилась и приподняла голову, прислушиваясь к каждому слову. Лично ей политика “матушки Соснопеня”, как её называли многие, была не по душе. Под красивыми громкими лозунгами объединения коренного населения и восстановления суверенитета республики скрывались законы, попирающие основу общества. Баронесса собиралась уравнять в правах имеющих привилегированное положение Вечных и якобы униженный, веками притесняемый простой народ, но по какой-то причине умалчивая, что две эти части общества невозможно привести к общему знаменателю.

Ловко играясь фактами, самозванка лишь обостряла ситуацию и собственноручно раскалывала общество.

Соснопень был болотистой колыбелью Вечных сорока трёх родов. Из крохотного государства, испещрённого озёрами и топями, прижатого с запада и севера суровыми скалистыми горами, а с юга – широкой и бурной рекой впадающей в море, он вырос в великую Империю. Именно семьи Вечных способствовали расширению и установлению величества страны.

Именно в глубине непроходимых болот зародилась Сила. Сила стала особым даром для семей на бесплодных землях. Сначала таких семей было пять: Рассоха, Орефица, Залессные, Вронежские и Ланц. Отпрыски пяти родов возводили новые города, осушали болота и приручали непокорную природу Соснопеня. Вечные всегда использовали свою силу, свой дар на благо общества, но никогда не поддавались тщеславию: среди семей негласно существовало правило не применять силу в присутствии или против простых людей.

Своими сомнительными решениями Баронесса устроила внутри Соснопеня гонения на древние семьи. Их презирали за обладание силой, их боялись, их ненавидели, им поклонялись.

– Касаемо неприменения силы к простым людям, весьма спорный момент, – прошептал Дэниел на ухо погрузившейся в раздумья Нессе, мысли которой читались беспрепятственно. Двое сектантов попинали для видимости ящики и осмотрелись вокруг. Он, в отличие от Нессы, ни на секунду не терял бдительности.

К счастью, прочесывающие лагерь сектанты оказались далеки от фанатичных наклонностей Тремса, чей каркающий голос то и дело доносился из-за толстой стены.

Несса недовольно взглянула на Дэниела в последних отблесках фонаря. Уходя, сектанты забрали его с собой.

– Извини, ты действительно слишком громко думаешь, – улыбнулся Вронежский. И Несса скорее догадалась о существовании этой улыбки, чем разглядела её в кромешной темноте.