Хроники Соснопеня. Аномалия

– Давай договоримся, – прошептал Вронежский в макушку дрожащей девушки, – больше никаких шпионских игр.

Несса задумалась над его предложением и после минуты колебаний кивнула. Первым её порывом было рассказать Вронежскому о своем истинном происхождении, но здраво рассудила, что реакция на раскрытие этой тайны будет пострашнее её связи с Магистром.

Некоторое время Дэниел ждал, что Эрнестина решится назвать свое настоящее имя и он наконец приблизится к разгадке полнейшего отсутствия силы у девушки. По какой-то причине Вронежский не считывал ни одного имени в её мыслях, даже образы её родственников были неясными размытыми пятнами.

И как он начал подозревать – чем дольше девушка находилась на территории Соснопеня под действием царящей здесь аномалии, тем хуже распознавались её мысли. Но её сознание не закрывалось, стены оставались прозрачными и непроницаемыми, затемнялось лишь содержание.

Несса молчала, вырисовывая кончиками пальцев узоры на его рубашке. Её клонило в сон.

Дэниел опёрся изрядно затёкшей спиной на битком набитые ящики с крупами и позволил Нессе удобно устроиться на его груди, запахнув плотнее куртку и запоздало вспомнив о крысах в подвале.

Надо будет напомнить Эдгару, а хотя… Вронежский с тоской вспомнил, что до окончания перемирия осталось менее десяти суток, а он так и не добрался до заброшенного городишки в глубине леса. Да и в розысках графини Ланц он не слишком преуспел.

А ещё следовало разобраться с текущими делами и приступить к эвакуации. Поморщившись, граф запоздало вспомнил, что нынешней ночью должны были загружать пожитки, чтобы первые грузовики с беженцами отправились уже на рассвете.

Из-за так не вовремя случившегося бунта сектантов под руководством Каща Тремса всё задерживалось.

Сжавшиеся челюсти заныли. Дэниел со злостью обдумывал способы публично наказать Тремса. Он перешёл всякие границы! Перед глазами всплыл фрагмент вчерашнего вечера. Кто-то упал со смотровой вышки. Кащ ответит и за это. Он ответит и за испорченный прощальный вечер, и за каждого раненого в результате бунта.

Вронежский отчаянно гнал мысли о том, что кто-то из отряда мог погибнуть.

Погружаясь в тревожный сон, Дэниел вспомнил, что на рассвете ожидается нападение тварей. Он пытался скорректировать графики и расчёты, так как появление тумана и расширение зоны аномалии не всегда означало появление тварей. Но проще оказалось ожидать их каждый раз, когда сгущался туман. Твари словно копили силы и временно не совались в лагерь.