Хроники Соснопеня. Аномалия

Но по какой-то причине никто из обитателей лагеря не торопился покидать его. Такая возможность всегда существовала, но люди предпочитали выстроенную размеренную жизнь, а не ехать в неизвестность.

Теперь всем им придется ехать в неизвестность. Соснопень маленький, но его территории достаточно, чтобы жалкая тысяча человек разбрелась и навсегда потерялась среди болот, озёр и глухих поселений. Лагерь будет заброшен и постепенно забыт, спустя год никто и не вспомнит, что на территории разрушенного завода когда-то жили люди.

Щека Нессы прижималась к рубашке Дэниела. Вронежский ощущал, как её дыхание легко щекочет сгиб его руки. Никто из них не заметил, как они оказались в объятьях друг друга. Пальцы графа привычно перебирали каштановые пряди. Вместе было уютно.

Несса была совсем близко.

Когда его губы нашли её и утянули в поцелуй, это показалось естественным, правильным, чем-то… нормальным. Чем-то нормальным было и то, что Несса ответила на поцелуй и обвила тонкие руки вокруг его шеи. Чем-то абсолютно нормальным было то, что ему не хотелось её отпускать ни на миллиметр, хотя они оба задыхались.

Ночная тишина, не прерываемая даже мирным тарахтением моторов, разорвалась от оглушительного грохота. Несса вздрогнула и отпрянула. Две пары напряжённых глаз беспомощно следили, как в колонне мигнул и закрутился свет фар. Один из грузовиков опрокинулся на бок. Запричитали и завыли женщины, зло перекрикивались мужчины.

Вокруг упавшего на бок кузова засуетились тени, когда прогремел второй взрыв.

С места, где стояли Несса и Дэниел было видно, как всех стоящих возле грузовика отбросило в разные стороны.

Вронежский отрешённо подумал, что количество земляных холмиков на пригорке увеличится. Все в ужасе смолкли.

Ночь разрезал надрывный крик:

– Я же сказал, что ты ещё пожалеешь, граф!

Тремс.

Отвернувшись, Вронежский посмотрел снизу вверх на притихшую Нессу. Нет, конечно, мощное течение её мыслей он по-прежнему слышал, но держался по возможности в стороне от бурлящего потока.

Лицо девушки было нечитаемым. Она глубоко вздохнула и подняла на него глаза. В опустившейся на лагерь темноте Дэниел видел лишь мимолетное сверкание.

– Выбора у меня нет: либо растерзают твари, либо Тремс. Ты не сможешь всегда быть рядом и защищать меня.

Глаза потухли. Вронежский сглотнул. В горле пересохло.

– Нет, – просипел он севшим голосом. – Нет!

Несса уткнулась лбом ему в грудную клетку, позволив запутать пальцы в своих волосах.