Одинокая волчица. Посох странника

Думаю, он стыдился своего ребенка, родившегося инвалидом.

А я даже не подозревал о том, что в глубине дворцового подземелья живет мой родной брат... а когда правда вышла наружу, я растерялся — даже не знал, что сказать отцу. Потом отец умер, я, совсем ещё молодой, женился и стал королем. Надо признать, что сначала я хотел улучшить жизнь своего родного брата. Я перевел его в другие покои, где ему никто не смог бы помешать, я думал, что он оправится и будет помогать мне в делах правления. Действительно, Эдвард стал меняться.

.. Однако сознание его было больным — и, думаю, не столько из-за врожденных дефектов, а из-за такой жизни, на которую он был обречен рождения. Однако, я был тогда убежден, что ему становилось лучше. Возможно, — я даже полагал — мы станем с ним настоящими друзьями...

Но однажды, когда я зашел к нему в комнату без охраны, он напал на меня... хорошо, что Брейд был рядом. Самое сложное было потом, чтобы семья не узнала ничего. Я не хотел, чтобы об этом стало известно, и сказал, что на меня напал дикий зверь.

Король смолк, переведя дыхание. Лара, не произнося ни слова, взглянула на Странника, повернувшего голову так, чтобы капюшон полностью скрывал его лицо.

Олег, услышав про ранение, вздрогнул. Он помнил — хотя был маленьким мальчиком — тот день. Он помнил, как все суетились во дворце, и с уст придворных не сходили слова о том, как посмел зверь напасть на короля. Он помнил ужасный вид двух ран на теле отца, которые увидел мельком. Как переживала мама, какой обеспокоенный ходил Брейд.

..

Брейд, который знал правду!

— То есть ваша жена и сын... ничего не знали? — спросил Джемт, воспользовавшись паузой в рассказе короля.

Тот кивнул.

— Не знали. Я не хотел их пугать. Эдварда опять перевели в подвал, правда, комнату ему оборудовали как можно лучше. Книги, ковры, мягкая мебель... долгое время все было спокойно, а потом...

— Он вырвался и напал на королеву, да? — продолжила за него Несс, чувствуя, как больно Эдуарду говорить об этом.

— Да... — тихо прошептал он.

И стал отчаянно жестикулировать, будто пытаясь таким способом вызвать у слушателей сострадание. — Только представьте — кровь, Виолетта, лежащая уже бездыханная на кровати — и мой брат, держащий в руке окровавленный меч! Я до сих пор не знаю, что он сделал с моим сыном! Мальчика нигде не могли найти... я даже не знаю, жив ли он... я все потерял, все кроме трона... да и что такое трон, кроме как большое кресло? Да, просто большое кресло... я совсем один...