Последний хранитель драконов

Мэры у нас уже трижды поменялись, а Элик так и сидит на своем месте. Худощавый, торопливый, с извечной улыбкой на узком лице. И только глаза стали более пасмурными, а у уголков появилась тонкая сеточка морщинок.

— Добрый день, госпожа Алисия, — он отвлекся от печатной машинки. И тут же перешел на шепот: — Слышал, вами инквизитор Арел интересуется. Часа два назад приходил к мэру.

Мне стало не по себе. Шустрый оказался инквизитор.

— А мэр что? — спросила я настороженно.

Элик развел руками.

— Уж не знаю, инквизитор умен, полог тишины поставил, уж сколько я ни вслушивался, ничего не услышал.

Мэр Онтон мне ничего не говорил, кроме как об интересе инквизитора к вам, и выглядел при этом он хмуро и раздраженно.

Я задумалась. Значит, «пятый» времени зря не терял.

— Позвольте, леди Алисия, я поставлю вашу метлу, — предложил секретарь, вставая из-за стола. Я протянула ему свое средство передвижения и направилась к двери. Слегка постучала.

— Войдите! — донеслось до меня, и я вошла.

Мэр Онтон Дрей сидел у массивного черного стола в широком кожаном кресле с высокой спинкой.

Он был крупным мужчиной с черными длинными волосами, сплетенными в косу. Своим видом он мне напоминал древних воителей. Всегда подтянутый, с четким овалом лица и угловатым подбородком. С прямым и уверенным взглядом черных как угольки глаз, которые сейчас смотрели на меня.

— Леди Алисия, — мэр был настолько строг, что даже при приветствии не улыбнулся, а лишь слегка скользнул по мне взглядом и указал на стул у стены.

Я прошла и присела.

— Доброго дня вам, лорд Онтон.

Мэр откинулся на спинку кресла.

— Хотел бы я, чтобы он был добрым, леди Алисия, как для меня, так и для вас. Я помню все, что вам обещал. И с огромным уважением отношусь ко всему вашему роду. Но, видимо, порадовать вас не смогу.

— Отчего же так? — я вопросительно приподняла правую бровь. — Уж не столичный ли инквизитор к вам заходил?

Мэр кивнул и, кажется, скрипнул зубами.

— Их благородие очень недовольны, что вы собрались воспитывать дракона.

— Драконицу, — поправила я.

Мэр махнул рукой и нахмурился еще сильнее.

— Не важно.

— И что же вы ответили инквизитору? — спросила я.

Мэр Онтон отличался крайней гневливостью и при этом высокой объективностью. Одно другому не мешало. Но сейчас он, кажется, был в растерянности. Все его лучшие качества бунтовали против несправедливости, творимой в его собственном городе.

— Вы же понимаете, мэр Онтон, — я вглядывалась в напряженное лицо мужчины.