Дочь Черного властелина

Он изо всех сил старается быть серьезным, невозмутимым, но мальчишеская насмешка прорывается все равно.

- Болевой порог очень высокий, шкура крепкая, а регенерация хорошая. Так что замучаешься лупить.

Ухмыльнулся чуть шире, чуть более явственно, видя замешательство Юты.

Ах ты ж зараза!

И самое главное – вот просто взял и разом сорочку стянул через голову. Показывая – давай, можешь начинать.

Да он издевается?!

- Не рано ли раздеваешься? – поинтересовалась она.

- Да ладно, - отмахнулся он с усмешкой.

– Ты уже сегодня все видела, чего уж. Хочешь связать меня, или так?

В этом было что-то такое, что заставляло злиться еще больше.

Что это за игры!

И Юта не сдержалась, резким движением расправила плетку и ударила. Просто, никуда не целясь, вышло не слишком точно, больше по плечу и груди, чуть-чуть хвостом плетки по лицу задело – от скулы к подбородку. И даже так, без особого усилия, скользнув довольно легко – хвосты плети прочертили алые полосы на коже.

Светлый даже не дернулся, только потрогал щеку, посмотрел на кровь на пальцах.

- Хорошая плетка, - сказал он. – Твоя?

Хотела ответить, но прикусила язык. Всего ему знать не надо.

- Моя!

И хлестнула снова, в этот раз со всей силой.

Боль светлого принца она почувствовала. Темные хорошо чувствуют боль, и если потянуть, то чужая боль придает сил, как свежая кровь. Но боль светлого была какой-то приглушенной, далекой. Печати на нем чуть заметно светились.

Сам светлый стоял спокойно, почти расслабленно, словно она рукой погладила.

Даже не пытаясь отвернуться или прикрыться. Впрочем, его печати прикрывали иначе, приглушая.

Только ухмылка в уголках губ.

Да чтоб его!

Не так же!

- Спиной повернись! – потребовала она, начиная чувствовать себя довольно глупо.

Он чуть пожал плечами и развернулся к ней спиной.

Юта ударила. И снова.

Но никакого облегчения не было. По широкой спине светлого принца потекла кровь, плетка сдирала кожу прямо полосами. Но принц просто стоял…

Юта отдышалась, пытаясь вспомнить весь свой страх, всю боль и унижение… Хлестнула плетью еще раз.

И поняла, что больше не может. В этом нет никакого смысла.

Опустила руки.

Вздохнула.

- Я зла на тебя, - сказала устало. – А может, и не на тебя лично. На все это. Вы бы сцепились там. И пострадали бы люди. А ты с плеткой своей… Никогда не сомневалась, что светлые любят такие игрушки!

Только это именно игрушки.

Он повернулся через плечо, посмотрел.