Путешествие королевны

Конная стража с цокотом и легким звяканьем броней проехала рядом. Мэй переждал еще немного и двинулся по знакомым переулкам в сторону Ратушной площади. Площадь, в отличие от темных улиц, была светла, как днем, по ней вдоль фасада Ратуши, Храма Предка и дворца Торлора выхаживала удвоенная охрана. Мэй не рискнул ехать через площадь, желая избежать долгих объяснений, а, приподняв бревно, миновал тайный узкий проулок и проник в Ратушу с тыла. Отодвинув знакомые доски, некогда позволявшие ему и Хели исчезать и появляться, когда вздумается, он оказался в парном, пахнущем навозом тепле конюшни.

Мерно фыркали кони, и у Мэя стало легче на душе.

Прижимаясь к стене, Мэй миновал несколько ярко освещенных лестничных пролетов, пропустил несколько стражников и очутился перед высокой дверью в приемную. Трое охранников в цветах хатанской гвардии стояли перед ней, опираясь на бердыши и не собираясь ни уйти, ни задремать.

Мэй выругался, лихорадочно вспоминая расположение потайных коридоров. Благо, все механизмы были тщательно смазаны, и ни одна дощечка не скрипнула, когда он протиснулся по тесному пространству к панели, ведущей туда, куда ему было нужно.

Он всегда боялся, что через этот ход могут проникнуть убийцы, но Хель полагалась на то, что мастера, строившие хатанскую ратушу, давно умерли, а планы сгорели в Сирхонский мятеж, и проникший в потайные коридоры скорее умер бы от жажды и голода, чем отыскал нужную дорогу. А еще она всегда верила в людей, которые ее охраняли.

Панель отошла, и Мэй оказался лицом к лицу с опешившим Саентом.

Двое или трое людей, бывшие в приемной, тоже обернулись к нему.

— Где Хель?

— Там, — Саент указал на высокие тяжелые двери, украшенные чугунным узором. — Она больна, не ходи.

Стражники скрестили перед Мэем оружие, он с силой оттолкнул их.

— Стой!

Саент всей медвежьей тяжестью повис на Мэе, но тоже отлетел в угол. Мэй сейчас готов был сражаться со всем светом, лишь бы очутиться у постели жены.

— Ты заразишься! Дурень! Двуречье...

— А плевал я на Двуречье!

Саент облапил Мэя, и они, тяжело дыша, несколько минут пытали силы друг друга.

Мэй уже не был тем хрупким мальчиком, которого с легкостью отшвырнул когда-то краснорожий барон, но и Саент набрал тяжести и силы, и они были почти равны теперь.

Испуганный стражник, боясь сказать слово, вытирал кровь, текущую из носа.

— Леший с тобой! — выхакнул Саент. — Иди. Медведь Сирхонский...

Мэй расслабленно улыбнулся. Если Саент шутит, все не так плохо.