Путешествие королевны

Пырнул меня ножом и ушел.

Матэ взялся за бок и слегка покряхтел. Руки Хели упали, она стала так бледна, что я испугался за нее. Оба мы знали, что это не морна виной, что...

— Память к нему вернулась... Хатанская Милосердная! Мэй!

Это был голос на грани срыва, как перетянутая струна.

— Людей собери! Пусть его ищут! Кто хоть след сыщет — вдвое, втрое наградить! Матэ, где он от тебя ушел?

— В полудне от Хатана на Карианском тракте. Искали его там уже. Как в воду канул.

— Бери людей, сколько нужно, ищите еще!

Матэ выбежал.

Я взял ее холодные руки:

— Не в себе он после морны, слабенький. Далеко не уйдет. Пережидает где... Или сюда пошел. Так и мышь не проскочила бы...

— Сюда?! — Хель вскочила. — Вели седлать! И оружных!

Я заглянул в ее плывущие зрачки и понял: Замок-за-Рекой.

— Что за шум? — дама Истар Йонисская, жена Гэльда и невестка Матэ, стояла на пороге, отряхивая меховые рукава. — Али мои соглядатаи мышей не ловят? Чего я не знаю?

— Ох, Истар, — только и сказал я.

Рассказ продолжался до ночи.

— Конечно, о том, чтобы ей ехать, и речи быть не может.

— Что?! — вскинулась Хель.

— Не одна ты в Двуречье. Вестников за Кену пошлем. И сыск учиним. Через мелкую редь не просочится.

Я поддержал Истар, как мог, испепеляющий взгляд Хели остановился на мне, и Истар как бы невзначай убрала у нее из-под рук все тяжелое. Ох, горька участь встревающего в семейные свары.

— В конце концов, я поеду! — брякнул я.

Хель сощурилась:

— А Ландейл?

— Луну простоял без меня и еще простоит, помощники у меня толковые.

— Бургомистр... — фыркнула она.

Я пошел отдать приказания слугам. На рассвете я должен был выехать из Хатана.

— Кто здесь?!

Свет походен резанул глаза, и Имрир вяло заслонился рукой.

— Кто ты?! Что ты здесь делаешь?!

У него не было сил бежать. Он попытался нашарить рукоять ножа.

— Да знаю я его, — прозвучал сипловатый радостный голос. — Имрир он, мечник Хозяйки. Ты откуда здесь взялся?

— Да отлыньте! Он с голодухи едва живой!

Сильные руки подхватили, почти понесли наверх, к воздуху и свету.

— В казармах я его видел... паренек славный...

Имрир очнулся за столом над миской похлебки с ложкой в руках. На какое-то время стало тепло от заботы этих простых воинов, ледок на сердце подтаял. Но пришла мысль, что это могли бы быть его воины, и Имрир ожесточился.

— Ты из Хатана? Гонцом? Мы тут, как на краю света; почитай, и боги о нас забыли.

— Не гонцом... нет... Не помню я...