В другом мире...

Наконец, убрались восвояси, и в подступающих сумерках Зей выбралась наружу.

Белоснежные цветы, покрывшие яблони так и манили девушку прикоснуться к сказке, и Зей не устояла. Зашла в сад, дотронулась до низко склонившейся ветки и внезапно оцарапала о кору палец.

В досаде Зей прошептала ругательство и вдруг ощутила, что рядом кто-то есть. Девушка испуганно обернулась и увидела, как из лепестков выходит прекрасный юноша, яблочный бог. Злое и коварное божество, если верить словам дяди.

Зей хотела сбежать, девушка ринулась к дороге, но упала, споткнувшись о внезапно вылезший из земли корень.

— Ай-я-яй, как некрасиво гостю сбегать до разговора с хозяином.

— Я не гость, — прошептала Зей.

И бог задумчиво наклонил голову на бок и прищурился, разглядывая ее:

— Действительно, ни подношения, ни молитвы, ни даже почтения. Не гостья и не паломница. Значит, ужин.

— Я... не ужин! Я Зей.

— Какое милое имя, Зей. А я Ий. Но все зовут меня просто Яблочный бог, красивое имя?

— Да, — прошептала Зей.

И бог облизнулся, шепнув:

— Врунья. А ещё беглянка?

Зей вздрогнула, но кажется бог и сам знал ответ:

— Твой дядя не врал, я злое божество, но я божество и если хочу, могу исполнить чужое желание. Твои мысли скучны, но надежды жгучие словно острый перец, их интересно пробовать и смаковать. Я могу отпустить тебя живой и даже наделить удачей или богатство взамен на сущую малость, одно маленькое желание.

— Какое желание? — Зей сглотнула, ей было страшно соглашаться на что либо предложенное яблочным богом, но вдруг все не так плохо, как ей кажется, и просьба у злого божества окажется простой и выполнимой?

Однако Ий не подвёл, облизнув острые зубы, яблочный бог приблизился к девушке и, прильнув к её спине, зашептал в дрожащее ушко:

— Ты должна разрешить мне съесть твою семью.

Тёплое дыхание божества не согревало похолодевшую щеку, напротив заставляло дрожать и сожалеть о всех глупых сделанных ранее выборах.

Зей вспомнила родителей, вспомнила строгое лицо дяди, глупое лицо жениха и лица всех членов их немаленького клана. Что стоит её жизнь в сравнение с жизнями десятков, а то и сотен людей, убитых освобождённым голодным божеством? Разве выбор не очевиден?

— Я — ужин.