Запретная любовь в цветочном магазине

От Ксавьера конечно же не могло укрыться состояние его ведьмы, и это омрачало его ещё больше. Он видел, как Луна корит себя за случившееся, и винил за то, что не мог помочь ей. Чувствуя при этом таким беспомощным. В комнате царил полумрак, а за окнами стучали капли дождя и разносились первые раскаты грома. Светлые занавески вздрагивали и покачивались от слабых порывов ветра. Ксавьер отрывается от старой, ветхой магической книги и бросает беглый взгляд в сторону своей детки. Она сидит в кресле, поджав под себя ноги, со свитками, что дал её Брэндон.

Светлые волосы растрепались и спадают на плечи. Стоит заметить, что свободная чёрная футболка Ксавьера смотрелась на Луне намного лучше. Его взгляд мазнул по её обнажённым коленкам, так нескромно выглядывающим из-под футболки. Напряжённо сглатывает и мотает головой. Не сейчас. Хотелось пробежаться подушечками пальцев по её нежной, шелковистой коже.

Он вздыхает и, перевернувшись на спину, вновь обращается к древним страницам, которые вот-вот готовы были рассыпаться в его руках.

Как Луна и предполагала, проклятьем Эвелины занялся Брэндон, едва услышав о возможном решении. А им же оставалось искать способ найти местоположение Жюстин. И Луна даже не сомневается, что он есть, только вот такие книги хранятся в ковене. У каждой ведьмы была своя магическая библиотека, собранная её семьёй и передававшаяся из поколения в поколение. В ковенах всегда же содержалась более разнообразная информация и более редкая, чем в тех семейных гримуарах.

– Кажется, я что-то нашёл, – голос Ксавьера вывел Луну из задумчивости.

Глава 19

Жюстин отследить можно. Ксавьер нашёл способ, Луна помогала ей скрыться с помощью своей магии, и по остаткам той способна выяснить, где сейчас находится беглянка. Решение маячило перед носом, казалось, только протяни руку, и всё должно закончиться. У Луны появилась идея, но никому – ни Ксавьеру ни Брэндону – она не пришлась по вкусу. И впервые с момента пропажи Мэй они единогласно сошлись в её провальности.

– Чудесный магазинчик, знаешь ли. Теперь я понял, почему Мэй так нравилось здесь работать, – колокольчики над входной дверью заведения приветливо звякнули. На пороге “Крепости Цветов” возник молодой парень, на вид не старше двадцати лет.

Яркие, огненные волосы торчали в разные стороны, на губах дерзкая ухмылка, голубые глаза торжествующе блеснули. Элиас Эддингтон. Собственной персоной.