Божок нашего города

Марк встаёт напротив двери и стучит по ней. Тук. Тук–тук. Тук... Тук. Открывает дверь, а за ней нет коридора, лишь ослепительное сияние.

— Прощай, Уилл, — закрывает за собой дверь. — Будь добр, как мать, но решителен, как мой непутёвый сын. Сохрани маленькую толику мира, не дай хозяину угодий исчезнуть.

Предпочтения её величества

Уильям плохо понимает произошедшее. Вроде он, вместе с дедушкой, куда–то ехал, оказался на левитирующем среди голубого нигде острове, бродил по замку, встал в круг, и всё, мир перестал существовать.

Окружение представляет собой вездесущую тьму, тело покалывают невидимые иглы, лицо горит от повышенной температуры, но парень дрожит и натягивает одеяло до носа, холодно. Симптомы отдалённо напоминают повышенную температуру.

Одна из мелькающих в голове мыслей ссылается на болезнь и укутавшийся с головой Уилл легко принимает её за действительность, так проще принять ранее увиденное, мол, это дурной сон, всего лишь дурной сон. Когда температура спадёт, он проснётся в своей кровати, доме, городе, увиденные сновидения забудутся, они всегда забываются.

Осознанное мышление посещают голову парня утром. Некто входит в комнату и чем–то позвякивает, напоминает связку ключей.

— Ага, я так и знала.

Изначально Уильям ссылался на вошедшего в комнату отца, но это не он, голос женский, полон влияния и неодобрения.

— Нашёл себе замену значит, — обладательница голоса хмыкает. — Наверняка непутёвую. — Уилл отвлекается от сказанного, удивляется увиденным тапкам с мордой мультяшного льва.

Один царь зверей подталкивает валяющуюся на полу связку ключей. — Ответственный помощник заявляется в мой кабинет в пять утра с кружкой горячего молотого кофе, а ты даже не удосужился появиться на кухне!

Обладательница голоса громка и требовательна, силой голоса заставляет Уилла отвлечься от причудливых тапок. Монотонные серые брюки. Чёрный пиджак. Белая рубашка. Волосы собраны в пучок, кончик хвоста крутит вокруг пальца. Тонкая шея, чётко выраженный подбородок, поджатые от злости пухлые губы слегка блестят от нанесённого блеска.

А выше смотреть Уилл побаивается, чувствует себя провинившимся перед... Ему неведомо, кто эта женщина.

— Простите, а вы...

— Я?! — Раньше озвученного понимает, к чему клонит парень, возмущается. — Ты–ы–ы! — указывает на Уилла пальцем. — Тебе должно быть известно, кто я. Тебе обязаны это сказать. Твоё первое слово должно быть не «папа», и даже не «мама», а моё имя. Ты обязан его помнить даже после амнезии.